Церковь как церковь. Внутри много ликов святых, крестов, позолоты. От горящих повсюду свечей пахло воском и ладаном. Прихожан, можно сказать, почти не было.
Эмили подошла к иконостасу и остановилась. На нее смотрели рисованные лики святых, божией матери с сыном, резные ангелочки. А она смотрела на них, переводя взгляд от одного до другого, словно искала, к кому обратиться.
Я следил за Эмили и пытался понять, чего она хочет. Неужели намеревается им предъявить за издевку судьбы? Спросить за неоправданные надежды? За подставу? Как по мне – это полная чушь. Тут лишь рисованные образы. Спрашивать не с кого.
Впрочем, когда в одно и то же место годами или даже столетиями приходят миллионы людей, стоят вот так перед иконостасом, молятся и отождествляют рисованные образы с живыми, вполне возможно, в изображениях что-то пробуждается. Ну или иконы становятся ретрансляторами от нас к Богу и обратно, если он, конечно, действительно существует.
Эмили увидела священника и поторопилась к нему.
– Простите, можно к вам обратиться?
– Да, слушаю, – седой неосветленный старик с длинной окладистой бородой поправил очки и внимательно посмотрел на девушку.
– Я никогда не молилась, не ходила ни по церквям, ни по храмам. Но я всегда знала, Бог есть. Он обязательно должен быть. Нас похитили, вывезли далеко за город…
– Эмили, не нужно! – попытался остановить ее Ева.
– …Всю дорогу я просила Бога помочь, – не обращая внимания на призыв, продолжила Эмили. – Я даже обещала принести ему жертву, лишь бы он помог. Только я не знала, что он хочет. А потом, он мне дал знак. Я принесла себя в жертву ради семьи. Я едва не погибла. Но оказалось, нас не хотели убивать. А из-за моей жертвы убили мою семью. Убили даже моего младшего брата. Так скажите, что есть ваш Бог? За что он с нами так поступил?
Из сумбурного рассказа, священник вряд ли мог что-то понял.
И тем не менее.
– Я вас понимаю. Вы попали в тяжелую ситуацию и обратились к Богу. Обычно так и бывает. К Богу приходят через беды, несчастья, страдания. Обращаясь к нему, люди доверяют свою судьбу.
– Я доверила! Он дал знак принести себя в жертву! Я принесла! Почему он с нами так поступил?! – перешла на крик Эмили.
– Бог создатель всего сущего на земле. Ему незачем забирать жизни, которые он сам нам дает. Бог не требует жертву. Никогда. И ни в каком виде. Вы услышали знак не Бога. Примите мои искренние соболезнования.
Старик пошел дальше по своим делам, а Эмили еще раз взглянула на иконостас и молча пошла к выходу.
Вылетели из Владивостока в 17:00, а с учетом часовых поясов, прилетели в 18:30. Сначала мы с Матвеем на такси отвезли девушек домой. Вспомнив о Семене и Романе, он попросил у девушек скинуть фото ребят, чтобы продолжать за ними следить и знать, когда они выберутся из убежища.
На прощанье Матвей шепнул Еве, чтобы она убавила подруге сил. Эмили сейчас было полезно побыть в полусонном состоянии. Так ей легче было перенести сильный стресс, который она получила.
Что касается самой Эмили, на нее лучше было не смотреть. Она снова ушла в себя. Практически ни на что и ни на кого не реагировала.
Девушки ушли, и Матвей предложил мне выпить по бутылочке пива. Я не стал отказываться. Таксист высадил нас около какого-то пивного бара. Мы выпили ровно по бутылочке и больше не захотелось.
О вещах в пакетах мы вспомнили, когда уже уехали от девушек. Матвей забрал свое, а остальное я взял с собой. Он довез меня до дома и поехал к себе на съемную квартиру куда-то за Садовое кольцо.
Оставив пакеты в прихожей, я сразу отправился в душ. Настроение было паршивее некуда. Оставалась надеяться, что горячая вода снимет хоть часть негатива и мне сделается легче.
– О! Явились! Ну наконец! – бурно встретил меня из ванной комнаты появившийся Василий. – Я же вам столько звонил! Даже сообщения отправил!
– Угу. Можно только потише, – вытирая полотенцем голову, попросил я и побрел искать куда-то подевавшийся фен.
– Федор Гордеевич приказал: как появитесь, срочно вести вас к нему. Так что одевайтесь. Выезжаем прямо сейчас.
– Надо, так надо, – согласился я. – Но не сегодня. Завтра после университета съездим.
– Это не обсуждается!
Наконец нахожу фен, зачем-то оставленный нашей работницей Ниной в моей прикроватной тумбочке. Втыкаю вилку в розетку. Сажусь на кровать. Пытаюсь представить поездку к деду и предстоящий разговор.
Невольно вздыхаю.
Однозначно не вариант.
– Вась, посмотри на меня. Если мы сейчас поедем, я могу наговорить лишнего. Не поверишь, как мне сейчас херово. А вот завтра я буду в норме. Я постараюсь. Договорились?
Охая и причитая, что я его в могилу сведу, Василий уходит обратно к себе. Я сушу феном волосы, возвращаю его на свое место в ванной комнате и, поставив разряженный смартфон на подзарядку, с ним в руках ложусь на кровать.
Включаю его, а там…
От Василия 136 пропущенных вызова и 36 непрочитанных сообщений. От Лены Смирновой 5 пропущенных и 1 сообщение.
Ее сообщение уже открываю.
«Елена Смирнова: С тобой все в порядке? Я беспокоюсь. Перезвони мне, когда объявишься»
Смысл звонить? Завтра все равно увидимся.
Кто там еще названивал?
