Рудольф Каухер разложил экзаменационные билеты. С трудом скрывая волнение, шесть девушек стараются сосредоточить свое внимание над доставшимися им вопросами. Лишь изредка одна из них бросает взгляд на строгую комиссию, в которую кроме Каухера входят еще две солидные женщины. Обеих дам это ни в малейшей степени не беспокоит. Повторяющаяся из года в год однообразная обстановка на вступительных экзаменах притупила, казалось, их чувства, сделала их совершенно безразличными и безучастными к разного рода эмоциям абитуриентов. К тому же эти солидные дамы решали сейчас более важные проблемы. Их мысли были целиком заняты домом, и они тихо переговаривались о своих ежедневных заботах.
Когда взволнованы экзаменующиеся, Каухер и сам испытывает душевное беспокойство, странное мучительное чувство, которое порой ставит его в затруднительное положение. Такого рода переживания он вынужден тщательно скрывать. И на этот раз он должен подавить в себе подобные чувства, так как перед присутствующими четко стоял однозначный вопрос: или… или…
Обе женщины полностью поглощены своими житейскими делами. Каухер не хочет им мешать. Он вспоминает свои вступительные экзамены. Это было двадцать лет тому назад. История СССР. Его рука слегка дрожала, когда он вытягивал билет. Он прочел: «Великая Отечественная война (1941—1945 гг.). Второй этап». Он выразил готовность отвечать сразу же. Материал этот он знал хорошо. Начал с великой битвы под Сталинградом. Коренной перелом военного положения. Красная Армия захватывает инициативу. Тегеран; Сталин, Рузвельт, Черчилль, высшие военачальники Советских Вооруженных Сил. Ленинград, Крым, Карело-Финская ССР, Вильнюс, Гродно, Белосток, Западная Украина. Перемирие с Румынией, свержение фашистского правительства в Болгарии. Наступление на Неман. Освобождение Венгрии и Югославии. Конференция в Ялте. Окружение Бреславля и Восточной Пруссии. Освобождение Чехословакии…
Каухеру тогда с трудом удалось умерить свой пыл. Едва водрузил он вместе с Кантария советское знамя на здании рейхстага и вместе с Берзариным навел порядок в Берлине, как военные эшелоны помчали его на Дальний Восток. И лишь после капитуляции Японии он вздохнул с облегчением.
Тогда праздновали десятую годовщину Победы. И события были еще совсем свежими в памяти. Да, Каухеру было о чем рассказать. А что он мог ответить на второй вопрос? Много ли он знал о царстве Урарту? Разве только то, что это древнейшее государство на территории Советского Союза, существовавшее до нашей эры на Южном Кавказе? Разумеется, это было рабовладельческое государство. Вот и все, что он знал. Остальное ему пришлось высасывать из пальца. Клинопись. Ремесло. Зарождение математики…
Каухер подходит к окну. На улице жарко и пыльно. Напротив гудит обувная фабрика. Черный столб дыма поднимается из фабричной трубы, образуя большой гриб, который постепенно растворяется над домами.
Девушки, сдающие сейчас экзамены, приехали из сельских мест, как и он сам когда-то. Что ему могла дать сельская школа в то время? Тогда зачастую и сами учителя были недостаточно образованными. Но иным из них нельзя было отказать в смелости и находчивости. Каухеру хорошо помнится урок алгебры. Учитель был еще молод. Он решал на доске уравнение. Делал это неправильно, но молчал. На следующем уроке он сказал: «Слушайте внимательно. Так, как я решал уравнение вчера, так делали до революции. Сейчас это делают иначе» И он правильно решил уравнение.
Учитель по немецкому языку употреблял обычно одно лишь, хорошо отшлифованное, на его взгляд, предложение, с помощью которого легко покорял всех инспекторов. Когда он спрашивал: «Хабен алле ди юбунк гемахт?», все это хорошо понимали, поднимали руки и радостно восклицали: «Я! Я!»
После окончания средней школы Каухер не знал, кем ему быть. Художником? Геологом? Водителем? Так начались его поиски профессии, поиски его призвания. Раздумывая над этим, Каухер подолгу простаивал с вилами в руках у ямы для силоса, как перед развалинами Трои. Мечты влекли его в далекие морские просторы.
Наконец благоприятный ветер занес его на остров. Назывался он педагогическим институтом, вернее было бы назвать его царством амазонок, потому что парней здесь почти не было видно. Как и сегодня, воинственно настроенные валькирии осаждали дверь экзаменационного зала. Сдавали немецкий язык. Казалось, молодому человеку невозможно было пробиться в зал.
Но вот наступил и его черед. В актовом зале сидели две дородные женщины. А Каухер был маленьким и щупленьким. Между монументальными дамами стоял стул, предназначенный для очередной жертвы. И Каухер-Одиссей направил свой кораблик между Сциллой и Харибдой.