…Неделя пролетела быстро. Кирилл приезжал к ней каждый вечер, и они с увлечением строили планы своей будущей совместной жизни, которая должна была начаться через месяц в живописных местах высокогорного Памира. Сегодня, в субботний вечер, он был особенно радостным и оживленным. Гизела знала причину его радости: по мировому радио уже несколько раз передавали сообщение о том, что Кириллу Сангину и его сотрудникам удалось уловить чрезвычайно слабые радиосигналы с космического корабля «Циолковский», считавшегося уже несколько месяцев пропавшим без вести. Удалось даже установить его координаты во Вселенной. По сообщениям астронавтов, звездолет «Циолковский», один из первых фотонных кораблей, успешно завершил исследования в весьма отдаленных пространствах Галактики, но на пути домой столкнулся с огромным метеоритом и сбился с курса. С большим трудом команде удалось ликвидировать неисправности и вернуть исследовательский корабль на заданный курс. Примерно через неделю «Циолковский» достигнет вблизи планеты Плутоний границы нашей солнечной системы и совершит посадку на новом космодроме «Луна-3».
— Можешь себе представить, Гиз, — возбужденно рассказывал Кирилл, — что творилось у нас в центре связи, когда «Цио» после долгого молчания объявился вновь. Некоторые просто прыгали от радости. И знаешь, кто первым услышал сигналы? Наш самый молодой оператор — Нинель Самарина!
— Самарина? Дочь командира «Циолковского»?
— Она. Днями и ночами сидела у приборов, забывая про сон и отдых. Несколько раз мне просто силой приходилось отправлять ее домой.
— Сколько же лет теперь Нинель?
— Восемнадцать.
— Значит, ей было всего три года, когда ее отец покинул Землю.
— Минутку. Да, верно. «Цио» стартовал 12 апреля 2085 года с космодрома «Памир-2».
— Пятнадцать лет ожиданий, страха и надежд, — задумчиво произнесла Гизела. — Ровно половина моей жизни. Трудно представить себе такое.
— Это первый полет, который продолжается так долго, — сказал Кирилл. — «Гагарин» — первый межзвездный корабль с фотонным двигателем — был в пути около семи лет.
— Семь лет, сто сорок три дня, семнадцать часов и девять минут, — уточнил Трони, накрывавший стол на террасе, где теперь влюбленные имели обыкновение проводить все вечера.
— Мне бы твою память, — улыбнулся Кирилл и, обращаясь к Гизеле, сказал: — Иногда становится не по себе от такой эрудиции. В присутствии твоего всезнающего Трони я кажусь себе просто школьником.
Гизела рассмеялась мелодичным смехом, который так нравился Кириллу и который всегда вызывал счастливую улыбку и у Трони. Поправив приборы и еще раз окинув критическим взглядом столик, на котором был сервирован ужин, робот удалился.
Кирилл пристально посмотрел ему вслед, затем нежно притронулся к руке Гизелы, наливавшей ему чай, и сказал:
— Знаешь, Гиз, если бы это звучало не так абсурдно, можно было бы утверждать, что этот чудный Трони в тебя влюблен.
Кириллу показалось, что при его словах Гизела слегка, едва заметно вздрогнула. Но он, должно быть, ошибся, потому что в следующее мгновение она непринужденно взглянула ему в глаза и возразила:
— В своем ли ты уме, Кир? Робот и любовь? Смешно.
Но, сказав это, Гизела не рассмеялась, даже не улыбнулась и тут же заговорила о каких-то пустяках. После ужина они пересели в укромный уголок комнаты и Гизела стала читать ему свои стихи. Одно из них Кириллу так понравилось, что он попросил прочесть его еще раз. Гизела подошла к раскрытому окну, взглянула на звездное небо и, обращаясь больше к нему, чем к Кириллу, стала декламировать:
…В ту ночь электромобиль Кирилла простоял у красивого бунгало на холме до самого восхода солнца.
Гизела проснулась, когда мягкий, серебристо-серый рассвет еще робко пробивался через высокие окна, занавешенные полупрозрачными гардинами. С минуту она лежала неподвижно, с закрытыми глазами. Кто это разбудил ее таким нежным поцелуем? Ну конечно же Кир. Безмятежная и счастливая после событий этой ночи, она с умилением ждала следующего поцелуя. Но поцелуя больше не последовало. Гизела открыла глаза и посмотрела на Кирилла. Он спал, подложив руки под голову. Дышал ровно, глубоко. Гизела приподнялась и растерянно огляделась. Ее не покидало ощущение, что она все еще чувствует на своих губах прикосновение горячих упругих губ любимого.
Странно. Неужели ей это приснилось? Со вздохом разочарования она опустилась на подушку. В доме по-прежнему было тихо, только из сада доносилось редкое пение птиц.