Мы приступили к обсуждению вчерашнего вечера. Ребята запоминали, с кем тот или иной подозреваемый общались вечером, какие у них при этом были выражения лица — расслабленные или сосредоточенные. И теперь мы обрабатывали информацию и решали, за кем продолжать слежку, а кого можно пока оставить в покое. По всему выходило, что первоначальный замысел оказался верным. Главное внимание направлено на Найрина Делира. Он за вечер успел переговорить с некоторыми влиятельными людьми, при этом его лицо было сильно чем-то озабочено, затем он почти поругался с одним из служащих таможни, и после этого быстро ушел. Было решено также взять в оборот этого служащего таможни, последить за ним некоторое время. Так начался длительный период сбора информации, слежки и личных встреч. Или Делир очень хорошо умел чистить за собой следы, или мы не там искали. Он, судя по всему, знал, с каким делом мы работаем и подозревал, что мы копаем под него. И это только заставляло его смеяться нам в лицо. На нескольких вечерах он салютовал нам бокалом, будто насмехался, говорил «ну, ищите!». Не оставалось сомнений, что торговец он, только ни одного факта, подтверждающего это, не было.
Пока шло расследование, не стояли на месте и другие события. Мы с Лином все больше притирались друг к другу, комфортнее чувствовали себя в обществе друг друга, стали больше доверять, полагаться. Были, конечно, и столкновения интересов. А также традиций и обычаев. Оказалось, кританки в основном делились на две группы — гражданские и военные. Это прослеживалось не только в их работе — во всей жизни! Гражданские были в большинстве своем мягкими женщинами, женственными, которые не лезут в государственные и военные дела. Они были более домашними, уравновешивали своих половинок, которые по крови были воинами, даже работая на гражданке. А военные женщины не сильно отличались от мужчин — подтянутые, крепкие, с убранными в узел волосами (а иногда и коротко стриженными), без грамма косметики или украшений, в военной или другой наиболее удобной одежде. Видимо, поэтому многие кританцы так удивлялись, когда видели меня, обладательницу медали за мужество (эта новость быстро облетела город) в платье, украшениях, с уложенными кудрями. Это внимание сначала забавляло Лина, а потом стало надоедать. И я могла его понять, меня б тоже не порадовало, если бы девушки толпами одаряли его своим вниманием. К слову, некоторые из них, убедившись, что Лин не такой страшный мужчина, раз я с ним все это время и цела-невредима, и решили сменить гнев на милость. Несколько раз к нему подходили девушки по каким-нибудь глупым причинам, и начинали стрелять глазками. Но когда натыкались на мой взгляд маньяка-убийцы, ажиотаж спадал. Они извинялись и тихонько удалялись. Лин только посмеивался и говорил, что теперь пойдут слухи о том, что страшный адмирал нашел себе еще более опасную женщину. В ответ на это я довольно улыбалась. Пусть говорят, что хотят, мне плевать.
Головной болью все это время также был Мираль. Он не оставил попыток сблизиться со мной, частенько подходил на каких-либо мероприятиях или «случайно» сталкивался со мной на улице. Я неизменно вежливо отвечала отказами на все его предложения и делала вид, что не понимаю намеков. И в ответ изводила его рассказами о том, какой прекрасный достался мне мужчина. Иногда даже не гнушалась пикантными моментами. Надо было видеть его взгляд в это время. Глаза метали молнии! И как он, бедный, не раскрошил еще зубы — он так ими скрипел! Так что, наша война шла без особых успехов, была ничья. Хотя, не уверена, что это можно было назвать войной — так, мелкие столкновения на границе.
