Вскоре ондинцы уплыли, и табор их опустел. Улугу спустился на болото и вытащил из камышей Писотьку. Тот был легко ранен в бедро. Улугу унес его в чащу леса, на берег ручья, нашел старый балаган и, оставив в нем Писотьку, полез через колючий кустарник на поиски трав.
Когда он вернулся, Писотька стал лечить рану, прикладывая к ней жеваные листья.
Улугу решил отправиться в Мылки за лодкой, чтобы отвезти домой раненого. Пробираться через болото к берегу Мангму было опасно: там могли оказаться Самары. Улугу избрал другой путь. Он перешел речку и пошел тайгой напрямик. В сумерках он забрался на Додьгинский холм. Ему открылся вид на тихую реку. И тут он увидел, что лодки Самаров отплывали под парусами от горла озера Додьги вверх по течению. Сомнений быть не могло: ондинцы направлялись в Мылки, чтобы ночью напасть на сонную деревню и перебить всех жителей. Улугу спустился с крутизны и по галечникам побежал домой.
Наступила ночь и взошла луна, когда он добрался до Мылок, переплыв протоку на сухой лесине. Он кинулся к Денгуре, но того дома не было. Старшина сидел в доме Локке и призывал сородичей к мести, хотя сам и не ездил на озеро драться.
«Не мое дело дураков бить, – полагал он. – Мне думать надо. Если я хорошо думать буду, тогда скорей Самаров побьем. Тогда будем богатыми. А они будут на нас работать, ловить нам зверей».
Убитый лежал на кедровой доске. Горбатая старуха и красавица Дюбака вышивали ему рукавички. Соседки кроили халат из рыбьей кожи. Мертвого собирали в дальнюю дорогу.
Юрта была полна народу. Улугу всех переполошил своими известиями, Денгура пришел в ярость, услыхав, что Самары собираются напасть на Мылки.
Мылкинские и раньше побаивались Самаров как людей таежных, более смелых, чем они сами. Страшное поражение на Додьге внушило мылкинским страх и неуверенность в своих силах. Денгура уже не надеялся на своих. Сородичи казались ему сейчас трусами. Он решил просить помощи у маньчжурских разбойников и поплыл в гьяссу. По дороге, посоветовавшись со стариком-гребцом, он одумался.
– Нельзя путать в родовой спор маньчжуров, – сказал гребец. – Они чужие люди, а это дело наше.
– Да, пожалуй, если Дыген впутается в это дело, то обдерет дочиста и нас и их, – согласился староста.
Приехав в гьяссу, Денгура потихоньку уговорился со своим приятелем Сибуном, что тот пошлет в Мылки тайком от Дыгена двух маньчжуров с ружьями.
Денгура знал: если Самары их увидят, то ни у одного рука не подымется и они отступят.
Обратно старшина поплыл с маньчжурами. Гребцы старались, налегали на весла, а двое усатых маньчжуров важно сидели на скамеечке, держа между колен фитильные ружья.
На обширном острове, закрывающем вход в мылкинскую протоку, устроили засаду. Около сотни вооруженных Бельды скрылись в тальниках. Маньчжуры улеглись спать. Они велели гольдам разбудить их, когда подплывут враги.
Сибун наказал им попугать стрельбой Самаров, и оба маньчжура уверены были, что это удастся исполнить.
Луна бледнела. На ее нижнем крае появились щербины. Река была пустынна. Подул свежий предрассветный ветерок. Один из маньчжуров заснул, а другой стал ворчать на стариков, что они зря устроили тревогу. Он высказывал предположение, что никто и не собирается нападать на Мылки, а что все это пустые страхи.
Гольды из вежливости соглашались и поддакивали.
Вдруг со стороны стойбища раздался протяжный женский вопль. Бельды опрометью бросились к лодкам.
Маньчжуры схватили свои ружья и поспешили за ними.
Крики росли. В стойбище что-то случилось…
Удога привязал свою оморочку к высокой траве и вылез на луг. Он был полон решимости мстить, исполнять закон рода, убивать Бельды. Гуськом, держа наготове ножи и луки, ондинцы двинулись к домам. Светало. Удога ясно различал шкуры, содранные с медвежьих голов, растянутые на гнутых кругами прутьях, шесты с сетями, чугунные котлы на широком приозерном песке.
«Почему-то не видно лодок, – подумал парень, глянув на пустынный берег. – И собаки не лают… Или Бельды поймали много рыбы и собаки у них зажирели?»
– Мылкинские уехали, лодок нет, – остановился дед Падека.
– Не-ет! – подтвердил Хогота, тараща глаза по сторонам.
Под амбаром тявкнула собака.
В большом крайнем доме открылась дверь. Из нее вылез дряхлый, еле передвигавший ноги старик и направился к кустам. Увидав чужих людей, он повернулся и поспешно заковылял обратно.
– Это Денгуры дом. Вот я сейчас покажу ему, какие старосты бывают! – закричал дед Падека и выстрелил из лука.
Старик упал у порога и завизжал. Падека выхватил нож, вскочил в дом. Оттуда понеслись душераздирающие женские вопли… Какая-то молодая баба выскочила из окна и быстро, как напуганная кабарга, помчалась по улице, голося во всю мочь.
На руках у нее был ребенок.
– Если мальчишка, убить надо! – крикнул Холимбо.
Ногдима с граненой дубиной в руках погнался за бабой. Из-под амбаров выскакивали псы и хрипло лаяли… Самары кинулись по домам.
