Ла выстрелил в Локке в упор. Стрела разбила его щит и латы. «Плохо, – схватил Ла другую стрелу. – Жаль, что не попал в голову…»
Локке поднялся. Ла увидал его светлые косые глаза… Самар вдруг бросил лук и схватил копье. Лодки сближались…
Когда Локке рванул огромную тетиву – никто не заметил. Он сделал это мгновенно. Метко пущенная стрела с могучей силой ударилась в грудь старого охотника, разорвала железные петли на его груди, и Ла без стона рухнул навзничь на дно угды. Из-под дрогнувшей лодки побежала зыбучая волна.
– Ла убит… Бей Самаров!.. – И с хвастливыми возгласами Бельды ринулись вперед.
Испуганные гибелью Ла, ондинцы отплывали обратно, бросали в заливе лодки и выбегали на песок.
Мылкинцы тоже спешили к берегу. Большая плоскодонная лодка Самаров со сраженным Ла и его друзьями оказалась отрезанной от берега. Уленда, Хогота, Холимбо и Ногдима отгребали к устью Додьги. С ними рядом плыл на оморочке Кальдука.
Уленда выдернул из груди мертвого стрелу. Кровь хлынула из раны, заливая одежду.
На широком дне угды Кальдука увидал ружье. Ни слова не говоря, Маленький протянул руку за борт и выхватил со дна лодки русское ружье, купленное стариком Ла у Алешки. Оно было заряжено. Сзади послышались отчаянные крики. Маленький оглянулся. На косе начиналось побоище. Самаров было мало, им грозила гибель.
– Нашли старики время возиться с покойником! Так нас всех побьют. – И, налегая на веселко, Маленький помчался к берегу.
– Эй, ты, чего схватил? – поднялся Уленда, но Кальдука был уже далеко.
Хогота, Холимбо, Ногдима и Уленда, оправившиеся от страха, тоже двинулись на выручку своим.
На песках завязалась рукопашная. Оравы Бельды лезли на косу. Вот они, чужие, некрасивые лица врагов. Краснокожий Локке с зелеными каменными серьгами в ушах, Бамба с болячками и лишаями на лице, одетый в черно-синие деревянные латы толстый Бариминга, кривоногий и однорукий черт Турмэ, ловко орудующий муккача – граненой дубинкой, Мангадига с кольцом в носу, в кофте и в кожаной юбке.
Врагов встретили колючим строем копий, дубин и рогатин.
Падека и Удога, еще когда Ла упал в лодку, поняли, что дело плохо, и выплыли из камышей. На них напало человек десять врагов. Бельды дрались, стоя в лодках, и оттеснили Самаров обратно к протоке. Самары бросили там обе лодки и отступали по колено в иле и по пояс в зеленой воде, отбиваясь от озверелых Бельды дубинами и длинными охотничьими копьями. На Удогу враги насели со всех сторон с такой яростью, что он не успевал нанести никому из них ловкого удара… В душе он молил добрых духов, чтобы отец остался жив и чтобы кто-нибудь отомстил за него.
Сражение дубинками и копьями с обеих сторон велось с большим искусством. Дрались громадными гранеными дубинками – муккача, широко схватив их двумя руками и норовя попасть друг другу острым ребром по пальцам.
Такими дубинками всегда решались родовые споры. Кто умел хорошо владеть муккача, был зорок, ловок. Старики, обучая молодых драться на муккача, готовили их не столько к родовым битвам, как к медвежьей охоте.
Когда бьешь медведя ножом, то надо действовать очень точно и быстро, потому что зверь сам быстр и ловок. Тот, кто не даст ударить себя дубиной по пальцам в драке на муккача, тот не упустит ни одного движения медведя на охоте.
На широкой песчаной банке перед тальниковой рощей от ударов сотни граненых дубин и копий стоял дробный стук, похожий на игру в китайские трещотки.
Чумбока, сжимая сирнапý, кинулся на Локке. Лязгнуло железо…
Раньше у Чумбоки не было никакого зла на Локке – и даже напротив, он знал, что Локке человек умный, добрый, – но сейчас, во время родовой вражды, после того как Локке убил его отца, не было для Чумбоки врага ненавистнее Локке.
Старик тоже разгорячился битвой и готов был бить и резать направо и налево без разбору, будь то родные или бывшие добрые друзья.
Когда Чумбока ударил рогатиной по его оружию, силач легко отвел удар.
– Вот убийца отца! – неистовствовал Чумбока. – Разрубить бы твою рожу…
Низкорослый Самар бился, полусгибая ноги, словно норовил залезть под Локке, как под медведя, и вспороть ему брюхо. Сухие и жесткие босые ступни Чумбоки вязли в песке.
Снова лязгнули клинки. У Чумбоки треснуло древко. Локке ударил еще раз, и клинок отвалился.
Старик усмехнулся.
– Ну, теперь руками могу тебя взять! – воскликнул он, отбрасывая копье.
От Локке всего можно было ждать: он и верно задавит руками… «Что делать?.. Бежать?.. Не буду бежать». Чумбока отпрянул и сорвал с пояса нож.
– Бей дикого! Бей Самара! – дружно заорали Бельды.
Рыжебородый старик рассвирепел. Белые глаза его выкатились.
– За косу тебя схвачу и отрежу голову, как у калуги! – вытащил он большой нож. – Сейчас тебя съем! – осклабился Локке.
Над головой Чумбоки сверкнуло железо.
«Что за шутки? – мелькнуло в голове у парня. – А если и верно кусать станет?» Чумбока похолодел от страха.
– Уши сначала отрежу, ноздри съем.
Чумбока увидел мясистый калтык старика над кольчугой.
