— Прости, князь, если что не так. Я пойду?
В этом был весь Хвост. Гордый, неуступчивый, не упавший на колени.
— Иди! — резко бросил князь.
В этом коротком слове тоже был весь Симеон: решительный, властный. Таких не запугаешь.
После его ухода, ещё клокоча гневом, задетый таким к нему обращением Хвоста, Симеон приказал пригласить к нему своих братьев — Иоанна и Андрея. Такой поспешный вызов посеял у братьев большую тревогу. Они знали, что старший брат их по пустякам не дёргает. Входили они к нему, глядя на него пытливым тревожным взглядом.
Они увидели Симеона, шагающего по горнице взад и вперёд. На их приветствия он ответил только кивком головы. Братья подождали, чтобы сел старший. Но тот продолжал хождение. Тогда те, посмотрев друг на друга, дружно уселись. Сел и Симеон. И начал он довольно странную речь:
— Братья, — произнеся это слово, он поочерёдно посмотрел на них.
Они встретили его взгляд настороженным, пытливым взором. Он продолжал:
— ... помните наш договор?
Младшие переглянулись меж собой.
— Помним, — ответил Андрей.
Иоанн почему-то промолчал. Глядя на него, Симеон произнёс:
— Я... попомню, — и, пододвинув лист, стал читать: — Я, князь великий Симеон Иванович, всея Руси со своими братьями младшими, с князем Иваном и князем Андреем, целовали меж собою крест у отцовского гроба... быть нам заодно, — на этом слове он сделал ударение, — до смерти, брата старшего иметь и чтить в отцово место...
Он остановился и отложил в сторону договор.
— Это ты к чему? — спросил Иоанн.
— А к тому, — ответил Симеон, — что наш тысяцкий Хвост учинил крамолу.
Сказав это, замолчал, ожидая реакции братьев.
— Это что же он сделал? — не выдержал Иоанн.
Симеон вкратце рассказал о происшедшем с Алексеем Петровичем Хвостом.
— И что же ты решил? — продолжил допытываться Иоанн.
— Снял его с тысяцких. Лишил всего состояния, забрав данные ему волости. И хочу, чтобы он убрался из Москвы.
— Что же ты от нас хочешь? — Иоанн, склоняя голову, посмотрел на старшего.
— Не принимать к себе на службу мятежного боярина, — проговорив эти слова, Симеон пристально стал смотреть на Иоанна, зная, что тот пользовался услугами бывшего тысяцкого.
Братья поклялись этого не делать. Такое поведение братьев успокоило великого князя, и он стал собираться в поход.
А тем временем в Новгороде Оницифер готовил свою дружину, решив взять себе в помощники Егора. Тот стал отказываться, объявив Лукичу, что ему надо поскорее мчаться за Марфой, коли боярин дал провожатого. Оницифер, недолго раздумывая, отлично поняв Егора и не желая потерять такого помощника, согласился на его поездку, попросив сделать это как можно быстрее. Егор пообещал.
На следующий день, после разговора с боярином и Лукичом, Егор поднялся чуть свет и стал лихорадочно готовиться к отъезду. Теперь, когда он смог вернуться к поиску той, о которой думал всё это время, в его сердце зародилась тревога: а не опоздал ли он? Занятый подготовкой, Егор не услышал, как кто-то подкрался сзади и навалился на него. Шутник, очевидно, забыл способности парня. Тот моментально ухватил его за шею и грохнул на лежак, перебросив его через себя.
— Ну, ты... — взревел тот, — медведь!
Когда Егор глянул на него, обомлел. То был... Гланда.
— Ты?
— Я! Я! — поднимаясь и потирая ушибленный бок, проговорил Гланда.
— Прости! — произнёс Егор, поправляя его одежду.
— Прощаю! — Камбила улыбнулся и, обводя глазами разложенные вещи, спросил:
— Никак собрался куда-то?
— Да. Еду за Марфой, — каким-то счастливым голосом ответил Егор.
— И когда?
— Да вот соберусь... и в путь.
— Ты? Без меня? — Камбила поглядел на него осуждающим взглядом.
— Прости! — Егор ударил себя в грудь. — Я подумал: ты человек семейный. Мы только что вернулись из Московии.
— И что? — голос у Камбилы прозвучал наступательно. — Ты мне брат или нет?
— Брат, — ответил тот.
— А братья так не поступают, — осуждающе сказал Камбила.
— Прости, — повторил Егор.
— Прощаю. Но с условием.
— Каким? — спросил Егор.
— Уезжаем завтра. Вместе. Мне тоже надо собраться.
— Ладно, — Егор тяжело вздохнул, понимая свою оплошность, и в сердцах ногой отшвырнул мешок.
Ещё не рассвело, а Камбила был уже во дворе Егорова жилища в сопровождении трёх здоровенных пруссов. Были они все «о двух конь», хорошо вооружены. Запасною привели и для Егора. Подходя к лестнице, Камбила увидел, что через щель падает свет, и понял, что хозяин уже ожидает его.
— Егор! — крикнул он.
В ответ полетели мешки. Провожатый уже ждал у ворот конюшни, стоя рядом с осёдланной лошадью. Посмотрев на «внушительный» отряд, усмехнулся и прыгнул в седло.
Дорога шла на восток. Она уже и Камбиле и Егору была знакома. Поэтому они шли ходко. Камбила, поравнявшись с Егором, даже затеял разговор:
— У нас с тобой всё дела, да дела. Поговорить даже некогда. Всё хочу тебя спросить: как тебе Москва?
— А мы видели её? — придерживая коня и повернувшись к Камбиле, ответил Егор.
— Ну... всё же.
— Мне показалось, что Москва выглядит гораздо... веселее, что ли. Да, кажись, и народ подобрее. Живут получше.
— Во! Во! — воскликнул Камбила. — А как тебе их князь?
