— Князь? — переспросил Егор. Подумав, ответил: — Кажись, мужик не глуп. Довольно приветлив. Не кичлив.
— Во! Во! — опять повторил Камбила. — Мне он тоже понравился.
Продолжить разговор помешал окрик сопровождающего.
— Эй! Вертайте налево.
И сразу же их встретила иная дорога. Она едва была видна. О её наличии можно было судить по разросшемуся подорожнику да мелкой плетень-траве. Вода зачавкала под конскими копытами. И чем дальше они удалялись от главной дорога, тем глубже увязали лошади в дорожной трясине. Тут было не до разговоров.
Дать передышку вспотевшим лошадям решили на берегу задорно звенящего ручейка. Его ледяная вода отличалась своим особым вкусом, так как струилась из-под каменного ложа. Камбила не зря попросил день на сборы. Иначе бы Егор и проводник ели бы одну вяленую говядину. А Камбила угостил и свежим хлебом, молодым огурчиком, быстро сварганенной кашей. А запивали всё это приятной, схожей с медком, жидкостью. Наевшись, поглядев на остывших лошадей, первым вскочил Егор. Глядя на него, поднялись все.
— Торопишься! — не без улыбки заметил Камбила, поправляя уздечку.
— Тороплюсь! — сознался Егор. — Обещал Лукичу быстро вернуться да и на дупле у мня не спокойно, — признался Егор, — сердце чует... беду.
— Да брось ты! — возразил Камбила и пришпорил коня.
Для ночёвки еле выбрали сухое место. Но спать не давали тучи комаров. Так что с рассветом отправились в путь. Егор и Камбила удивлялись, как их проводник находил дорогу. Даже подорожник и тот исчез. Но посланец боярина вёл их уверенно, хорошо зная дорогу. Вот и попробуй без него попасть в деревню. Да век бы не нашёл. Порой кони проваливались по грудь. И нередко хозяевам приходилось лезть в трясину, чтобы помочь скотине выбраться из неё.
Таким был и третий день пути. Устраиваясь на ночь, проводник порадовал, сказав:
— Завтра будем на месте.
И действительно, местность стала меняться. Лошади перестали вязнуть. Под их копытами появилась твёрдая земля. Менялся и лес. Низкорослому и хилому березняку и кустарнику на смену шли золотистые стволы сосен. Вскоре они въехали в сосновый бор. Пересекли его, выехали на песчаный берег какого-то озера. Его гладь убегала куда-то за горизонт.
— Красотища! — глядя по сторонам, воскликнул Камбила. — Чем-то напоминает мою Пруссию.
— Забывать надоть! — подметил Егор.
— Надоть! — в тон ему ответил Камбила. — Эх ма! — восторг от природы у Камбилы ещё не угас. — Пойду горсть серебра зачерпну! — кивая на безбрежную гладь озера, воскликнул Гланда.
И только хотел слезть с коня, как его остановил проводник.
— Не высовывайся, — крикнул тот и добавил: — если жить хоть!
— А что? — завертел головой Камбила.
— А то! Вон за той косой, — показывая на лесистый язык, вдающийся в озеро, — пояснил он, — деревня. Мужики чужих не любят.
— Осип сказывал мне обетом, — подтвердил Егор.
Они поехали лесом. Миновав косу, увидели частокол, над которым виднелись почерневшие крыши. Только одна, возвышаясь над ними, была покрыта свежим тёсом. Стало ясно, что это боярские хоромы. У Егора сильно забилось сердце. Там, в них, живёт она. Ждёт ли его, а может, нет? Нет! Она ждёт его! «Я иду!» — кричало в его груди.
— Стой! — подал команду Камбила.
Отряд послушно остановился, и все почему-то поглядели на Егора. А тот, в свою очередь, на Камбилу.
— Разведуём! — коротко произнёс он, спрыгивая с коня.
Все последовали за ним.
— Отведите коней, — приказал Камбила своим людям, — я пойду понюхаю, чем там пахнет.
— Я с тобой! — заявил Егор.
Тот возражать не стал.
Таясь за редкими соснами, они двинулись в сторону деревни. Ворот с этой стороны почему-то не оказалось и, подойдя к частоколу, они прислушались. На той стороне всё было тихо. На удивление, даже не лаяли собаки. И они, крадучись, стали пробираться вдоль тына. Таясь от людей, они забыли смотреть под ноги. Шедший впереди Егор вдруг куда-то провалился. Это случилось так внезапно, что Камбила даже не успел растеряться. Услышав ругань Егора, он осторожно подошёл и увидел перед собой яму. Она была умело прикрыта прутьями и дёрном. В неё-то и угодил Егор. Камбила опустился на колени:
— Как ты, Егор? — тихо спросил он.
— Да плечо ободрал, — ответил тот и попросил подать руку.
Но яма была столь глубока, что до руки Камбилы Егор не мог достать. Пришлось тому возвращаться и брать верёвку. Она помогла им перелезть через высокий частокол.
Пробравшись вовнутрь, они заметили, что земля здесь была покрыта густым кустарником. И только ближе к домам они увидели «плешины», засаженные всякой всячиной: огурцами, тыквами, редькой, луком...
Пробираясь где ползком, где на карачках, Камбила, следовавший за Егором, шепчет ему:
— Под ноги смотри! Ве...
Егор оглянулся, Камбилы не было!
«И он попал в яму!» — догадался тот.
Пришлось возвращаться. Да, и тут была подобная яма. Сняв пояс и намотав на руку, он спустил его вниз.
— Держи, — зашептал он.
— Держи, держи, — раздражённо ответил Камбила, — я, похоже, чуть на кол не сел!
