— Ни завтра ли будем судить?
— Нет! Нет! — отчего-то замахал он руками.
Всю ночь Фёдор Данилович не мог заснуть. Только под утро он немного урвал ото сна. Но в посадничество явился бодрым, уверенным в себе. Он всё же не решился на этот шаг. На всякий случай решил привлечь на свою сторону ещё часть населения. Для этого приказал разыскать Ивана Крутилу, долго с ним о чём-то разговаривал. Иван вышел от него с довольным видом. И вскоре по Новгороду побежала молва, мол, посадник нянчится с убийцами.
Вскоре собралась изрядная толпа молодцов, которые стали орать:
— Под топор убийцу! Под топор убийцу!
Зная, что у Егора остались сторонники в городе, он приказал усилить охрану темницы. Как раз в это время разведать обстановку подъехал Камбила. Увидев, какая подошла охрана, его сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Не щадя лошадь, он помчался к хоромам Осипа. Боярин оказался на месте.
Услышав рассказ Камбилы, Осип нервно защёлкал пальцами.
— Ты знаешь, мы, похоже, бессильны. Ето он осмелился с уходом князя Ивана. Он знал, что я мог ему пожаловаться.
— Что же делать? — голос Камбилы звучал трагически.
— Я тебе вновь предлагаю немедля скрыться. Теперь мы Егору ничем помочь не можем. Не пойдём же войной на Новгород.
Камбила вскочил и заходил туда-сюда.
— Сядь, сядь, успокойся, — тихо сказал Осип, — предлагаю поехать со мной. Мне тоже лучше быть сегодня подальше от них. А то заметут как защитника Егора.
— Это так серьёзно? — Камбила остановился напротив его.
— Такими словами не шутят.
— Я, если ты не возражаешь, отправлю с тобой жену, детей.
— Не боишься? — спросил и засмеялся.
— Боярин, сейчас не до смеха. А если мы найдём батюшку? — Камбила подвинул сиделец и уселся напротив.
Осип посмотрел на него и ответил:
— Ты думаешь, я так время проводил? В тех дебрях его разыскать — лехче налима руками поймать.
Камбила нервно тёр колени и бормотал:
— Ну что же, что можно сделать? Может, дать денег. А? — он пытливо посмотрел на боярина.
Тот усмехнулся:
— Кому? Посаднику? Сейчас ему нельзя брать никаких денег, — боярин закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. — Это он растравил новгородцев.
— Как же так? — Камбила ударил по столу кулаком. — Человек не виноват, а его хотят казнить.
— Слушай, боярин, дело Егора не в его вине.
— А в чём? — Камбила привстал.
— А в том, что Егора могут выбрать посадником.
— Егора? Посадником? — он плюхнулся на сиделец. — Вот ето да!
— А что? Парень он здравый, — он расстегнул на кафтане верхние пуговицы, — чуть королишку шведского не пленил, голова у его работает. Люди-то ето видють. Вот Фёдор и боится.
Камбила смотрел на Осипа, как будто впервые видел.
— Чем ты удивлён? А разве у вас не так? Разве там, у вас, брат не поднимал руку на брата?
— Было, — уныло произнёс Камбила.
— Вот видишь. Знаешь, у нас говорят: утро вечера мудренее. У меня заночуешь аль домой пойдёшь?
— Домой.
— Тогда мои люди тебя проводят. Ей! — крикнул он.
В дверях показался какой-то мужик.
— Пётр, — обратился Осип к вошедшему, — собери человек двадцать мужиков, чтобы проводили гостя. Да шли не с пустыми руками.
Перед уходом, когда прощались, Осип напомнил:
— Жене скажи, пусть собирается.
Камбила покосился на него, кивнул на прощание и пошёл к выходу. Осип только покачал головой, глядя вслед уходящему.
Посадник решился и пришёл в этот день раньше обычного. Он был в чёрном одеянии. Как же, сегодня он будет вершить важное дело: судить убийцу, где мера наказания — смерть.
Под утро, когда едва забрезжил рассвет, у темницы появился человек. Непонятный головной убор закрывал голову до глаз. Чёрный длинный плащ с большим воротником скрывал его лицо. Прячась за углом, он терпеливо ожидал, когда кто-нибудь выйдет. Идти вовнутрь он опасался: вдруг там посадничья стража? Его терпение было вознаграждено. Он увидел важного усатого стражника и, приняв его за старшего, тихонько вышел из укрытия и подошёл к нему.
Хватаясь за меч, стражник грубовато спросил:
— Чего надоть?
Человек распахнул плащ, показывая, что он не вооружён, и осторожно начал подходить к стражу. Подойдя достаточно близко, он оглянулся по сторонам и зашептал:
— Тут у вас... мой брат. Он честный человек и ни в чём не виноват.
Страж ухмыльнулся:
— Я здесь уж десяток лет и виновных ни одного не встретил. Ну, чё надоть?
— Я те, — и опять оглянулся по сторонам, — дам много денег, — он открыл полу — к поясу была привязана тяжёлая киса. Приподняв её, потряс на ладони. — Ето всё твоё, тут те хватит и твоим детям. Отпусти Егора.
— Кого? Игора?
— Пойми: не виноват он, не виноват.
— Мил человек, — стражник к такому богатею подходил мягко, — да не могу я, не могу. Ты знашь, сколь нашего брата сидит внизу? Ето я вышел дыхнуть, там такой воздух — дышать нечем.
— Тут всем хватит!
— Э, мил человек, у многих жёны, дети. Они никаких денег не стоють. Иди с миром домой, а то щас подъедуть да и тя заграбастають.
— Щас уйду. Скажи только, по какой дороге его повезут.
Страж внимательно посмотрел на него, качнул головой:
— Если ф так хочешь брата увидеть, повезут его вот по той дороге.
