Он остановил машину перед воротами. Елепа заглянула напоследок в зеркало, кокетливо улыбнулась и только тогда оставила уютное сиденье. Шушмакке нетерпеливо ждал, хмурился, и она, задабривая, спросила:
— А как же положение, что любое изменение технологии должно быть одобрено санитарной инспекцией?
Шушмакке взглянул на нее так, словно она вдруг встала на уши:
— О каком изменении технологии речь? Хотя бы законы выполняли… Свои же проекты! Видите эти трубы? Посмотрите еще раз и увидите наши с вами права.
Елепа ощутила, что слюна во рту густеет, на зубах поскрипывает. Она неловко сплюнула под ноги. Комок слюны был бурый.
— Да, запыленность выше допустимых норм, — кивнула она примирительно.
Он зло оглянулся на нее. Лицо у него пожесточело еще больше. Нет, она так переживать не станет. Не такой уж он и старый, а как старик. Для нее цвет лица важнее, чем проблемы…
В проходной они сунули удостоверения в регистрирующий блок. Через две-три секунды вспыхнуло: «Идите».
За дверью открылся заводской двор. На пустом пространстве — три одиноких корпуса. Во дворе тихо: ни машин, ни людей.
— Дело даже не в засорении воздушного бассейна, — сказал Шушмакке с болью. — Хуже!.. Река рядом мертвая. Такие сточные воды, что я и не знаю… Не только рыбу и раков отравили, а саму воду убили. Все убивают! А отходы — вот уж яд, так яд! — закапывают тут же во дворе. Вроде бы хорошо, что зарывают, но под почвой родниковые воды — кровь земли… А кровь расходится по артериям, опять же попадает в родники, ручьи, речки, озера…
Они медленно шли вдоль корпуса. Елепа заметила, что Шушмакке все посматривает по сторонам.
— Кого-то ищите?
— Да, — ответил он неохотно. — Сегодня должен пожаловать директор. Он-то нам и нужен. Не с автоматами же говорить!
— А где его искать?
— Давайте заглянем в операторскую.
В операторской было пусто. Елепа уважительно и со страхом смотрела на огромные компьютеры, что руководили технологическими операциями. Тысячи экранов, сотни тысяч сигнальных лампочек, циферблатов, несколько пультов… Как хорошо, что не пошла в математический, хотя там и был маленький конкурс!
Не оказалось директора и в первом корпусе. Елепа натерла ногу, прихрамывала, плелась сзади, злясь на требовательного старшего санитарного врача.
— Его может не оказаться и во втором, — сказал Шушмакке угрюмо. — Если не будет в конвертерном, пойдем в разливочный.
На счастье Елепы, едва вошли в цех, вдали увидели плотную фигуру. Шушмакке было ринулся, но Елепа заохала, прислонилась к воротам, и Шушмакке замахал руками, подзывая директора.
Седой, располневший, но с моложавым лицом, директор бодро приблизился, галантно поцеловал Елепе пальчики.
Шушмакке и рта не раскрыл, как директор бросил задиристо:
— Не придирайтесь, таков проект. Так строили, так приняли. Думаете, заводчане главнее всех: будут реконструировать?
Он заговорщицки подмигнул Елепе. У нее на душе потеплело. Вот человек! И к тому же внимательный мужчина. Не то, что этот…
Шушмакке спросил жестко:
— А что вы скажете насчет катализаторов?
— При чем тут катализаторы? — удивился директор. — Послушайте, да у нас дама устала! Пойдемте ко мне, там кабинет по старому образцу… Коньячок на примочку отыщется.
Он изысканно подхватил Елепу под руку. Шушмакке продолжал обвинять, но голос его прозвучал неубедительно:
— Когда вы только начали их применять, все было кое-как в норме, даже сброс в реку не превышал санитарных норм. А теперь?
Директор осторожно пожал плечами, так, чтобы не отодвинуть Елепу, что тесно прижималась к его локтю при ходьбе.
— Катализаторы… С ними прогрессивней! А прогресс в технике, как ни прискорбно, приносит и некоторые неприятности. Шум, газы, излучения…
Шушмакке запустил им в спины:
— Какой же это прогресс, если он приносит людям неприятности?
Директор шагал не оглядываясь. Получалось, что санитарный врач бежал за ним как щенок. Шушмакке понял невыгодность своего положения, догнал их, пошел рядом.
— Завод нельзя остановить, — сказал директор. — Он наше бытие, наш металл, без него остановятся все другие заводы.
— Ой не скажите! Вас накажет природа.
— Это поэзия!
— Поэзия нередко угадывает точнее, чем компьютеры!
Они вошли в домик заводоуправления, который даже не успел постареть: завод на полную автоматизацию перевели совсем недавно. Директор распахнул дверь в большой кабинет, запустевший, мрачноватый без хозяина.
Он не соврал: в шкафу в самом деле отыскалась запыленная початая бутылка коньяка. Быстро и умело сделал примочку Елепе на пятку, вопросительно взглянул на Шушмакке:
— Хотите по рюмочке?
— С отравителями не пью, — отрезал Шушмакке.
— Я отравитель? Ну уж вы, батенька, загнули…
