– И тетя Маргарита тоже? Они с мамой … знакомы так давно?
– Они уходили на свое первое задание вместе.
– Папа! Пойдем, найдем маму и успокоим ее! У нее есть я!
– Иди, найди ее и скажи ей это …
Тоня шла по снежной дорожке.
Она уже вытерла слезы, но еще нервно сглатывала, и вздрогнула от неожиданности, когда Гриша взял ее под руку.
– Мама, у тебя есть я. И есть папа.
– Гришенька, милый мой! Конечно, у меня есть ты и твой папа …
– У тебя есть я! Понимаешь, ты для меня родная мама.
– Я люблю тебя, Гриша. Очень люблю! А то, что я не могу родить Толе ребенка – что же тут поделаешь …
– Он тебя очень любит! Очень-очень!
Тоня наконец не выдержала и разрыдалась, а Гриша встал перед нею и стал поцелуями осушать ее глаза. Целуя ее Гриша почувствовал, что Тоня вздрагивает не только от сдерживаемых слез, но и от холода.
– Ты озябла? Давай быстро домой!
Он взял ее под руку и почувствовал, как она оперлась на его руку и крепко прижала ее.
Прямо у двери их встретил Свиридов.
Он молча стал раздевать Тоню. Снял полушубок, шапку, посадил и стянул сапожки с ее ног. Легонько поднял ее, поставил на ноги и стал стягивать теплые брюки, затем аккуратно стал снимать колготки.
Гриша стоял, не смея шелохнуться – совсем не потому, что его отец раздевал его мать, а потому что видел и чувствовал – как он это делал, с какой нежностью и любовью прикасался к ней.
Посадив Тоню на стул Свиридов стал растирать ей ноги и при этом целовал их, целовал ступни и пальцы, целовал колени и прижимался к ним лицом. Все это происходило молча и Тоня пальцами гладила Свиридова по голове.
Потом Свиридов поднял ее на руки и понес к себе в комнату – только теперь Гриша вздохнул.
– Прости меня, – шептал Свиридов, обнимая и укутывая Тоню и покрывая ее лицо поцелуями.
– Милый, я давно тебя простила за все … За все, в чем ты был или не был виноват …
СВИРИДОВ ПРИШЕЛ с ГРИШЕЙ
– Привет, население! – привычно обратился Свиридов к Виктору и Виолетте.
На этот раз он пришел с Гришей.
– Здравствуйте …
Виолетта сидела на диванчике, который заменил кресло, Виктор лежал, положив голову ей на колени. Виолетта сделала движение, чтобы встать, но Виктор удержал ее.
– Вот и гитара появилась, – Свиридов снял со стены новенькую гитару, прошелся по струнам. – И очень даже ничего.
Он подстроил гитару, подкрутив колки.
Никого
Не будет в доме
Кроме сумерек.
Один
Новый дом
В пустом районе
Незадернутых
гардин …
Гриша всматривался в лицо Виолетты, следил за ее глазами, видел, как ее рука незаметно ласкает руку Виктора, а он легонько прижимается лицом к ее груди.
Свиридов пел очень тихо, как бы про себя и играл тоже не в полную силу.
Но внезапно
По паркету
Пробежит волненья дрожь.
Тишину
Шагами меря,
Тишину
Шагами меря
Ты как будущность
Войдешь…
Звук струны долго еще плыл по комнате, постепенно замирая.
– Дай, я хоть кофе приготовлю…
Виктор неохотно спустил ноги с дивана и отпустил Виолетту.
– Тота, мне покрепче! – Свиридов повесил гитару обратно на стену и присел к столу.
– А тебе, Гриша, кофе или чай? – спросила Виолетта.
– Спасибо, но мне нужно идти. Меня дама ждет.
– Ну, беги, дамский угодник! – помахал ему вслед Виктор.
– Зачем ты так. Хороший мальчик … – укоризненно произнесла Виолетта.
ГРИША и ОЛЯ ПЕТРОВА
Они подошли к выходу почти одновременно – Ольга с лестницы, а Гриша вышел из лифта.
– Привет!
– Привет, моя милая дама! Пошли?
И они пошли по дорожке, что вела в сторону от корпуса, и Ольга взяла Гришу под руку.
– Как дела?
– Все хорошо, происшествий нет! – шутливо ответила Ольга.
Снег негромко поскрипывал под их ногами.
– Гриша, мне хотелось … Что ты думаешь о Скворцове и Ерцкой? Как ты считаешь?
– Я не хотел бы обсуждать их взаимоотношения. – помолчав ответил Гриша.
Они еще прошли молча.
– Я тоже обсуждать их взаимоотношения не хочу. Но посмотри: у меня там остался любимый человек, у тебя – любимая девушка, а мы тут с тобой …
Еще какой-то кусок тропинки они прошли молча.
– Наверное есть что-то похожее. Но чисто внешне, разве нет?
– Но мы с тобой проводим много времени вместе, гуляем вместе по вечерам, ты танцуешь почти только со мной … И что подумает посторонний, видя это … – Ольга не договорила.
– Видя это безобразие, хочешь ты сказать?
– А если серьезно? Как ты относишься ко мне? Честно-честно!
– Я к тебе отношусь очень хорошо … Мне сложно сформулировать, но это можно назвать какой-то формой влюбленности. Ты приятный мне человек, ты приятная мне женщина и даже в значительной степени близкая мне женщина. Но при всем при этом … поцеловать тебя так, как целуют свою любимую женщину, я вряд ли смогу … и физическую близость с тобой плохо представляю …
Ольга молчала.
– Извини, если вышло … немного резко. Но ты действительно стала близкой мне. А ты?
– Знаешь, ты очень хорошо сказал … Мое отношение к тебе практически такое же, только я не думала … Я не думала, что это на самом деле удивительно похоже на настоящую влюбленность – ты понимаешь?
– Но я не перестаю относится к Уле так, как я относился к ней раньше, до близкого знакомства с тобой. А ты? Твое отношение к дяде Володе изменилось?
