Вечером в малом зале, что под 401-ым корпусом, собрались новобрачные и гости, а так же все заинтересованные – а таких набралось много.
За длинным столом сидели все семь пар – новобрачные были прекрасны, и около них устроились мальчики.
Сам Чумачев фотографировал пары отдельно и пары с мальчиками, а потом сделал несколько групповых снимков.
За этим очень неодобрительно наблюдал майор Рахматуллин, но раз командующий приказал выполнить фотосъемку, то он подчинился. Правда, это не помешало ему затем истребовать у Чумачева негативы и спрятать их в сейф, но новобрачные получили свои фотографии.
Перед столом с новобрачными было пустое пространство, а столы стояли по сторонам. И тут, с правой стороны, сидели Свиридовы – Анатолий Иванович был у всех посаженным отцом, а Антонина Ивановна – посаженной матерью.
Торжество открыл старик Эткин, которого привезли в кресле.
– Как свадебный генерал, – начал Израиль Моисеевич, – я открываю эту торжественную ассамблею. Не смейтесь, наше мероприятие действительно торжественное, и действительно ассамблея, как царь Петр называл свои сборища …
– У нас таких свадеб еще не было, – помолчав продолжил он, – как и многого другого до Свиридова … Но это радость и счастье, и я поздравляю молодых …
А потом Свиридов поздравлял каждую пару отдельно, и для каждой пары у него находились добрые слова, после чего гости поднимали рюмки за здоровье молодых, а молодые целовались.
И так семь раз, семь счастливых пар, семь затяжных поцелуев – и к танцам гости уже были хороши …
ТАНЦЫ
Начали танцы молодожены. И семь пар – дамы в белых платьях и мужчины в строгих черных костюмах – кружились в вальсе между столами.
– Знаешь, Лео, а мне завидно …
– Ты чему завидуешь? Их молодости или их счастью?
– Мое счастье – это ты … Молодости? Может быть … Я завидую самой свадьбе …
Первыми, кто «разбавил» круг молодоженов, были Свиридов и Тоня.
– Как красиво … Тебе не нравится?
– Что ты, Виола! Хотя лично я отношусь к таким торжественным церемониям отрицательно.
– Почему?
– Не знаю. На собственной свадьбе я чувствовал себя статистом и ждал, когда все закончится. Я очень не люблю быть зависимым, задействованным в сценарии какого-то действия.
– Но вся наша жизнь – это кем-то подготовленный сценарий … Только мы не знаем его содержания.
– Хочешь, пойдем потанцуем?
– Это удобно?
– Вполне. Ведь сейчас танцуют только любящие друг друга мужчины и женщины.
– Мадемуазель, вы позволите?
– Мальчики, выпустите меня к моему кавалеру!
Гриша пригласил Ольгу Петрову и они тоже закружились в вальсе.
– Валь, а ты чего, не хочешь потанцевать с Аркадием? Смотри, он весь испереживался.
– Да ладно. Переживет …
Тем временем соскучившиеся мальчики постепенно переместились к своим родителям и устроились на руках мужчин. И так, втроем, они завершили свой первый вальс.
Разгоряченные дамы и их избранники вернулись за стол.
– Можно мне сказать пару слов?
Даже завзятым остякам не захотелось вставить реплику.
– Вот сейчас вы танцевали вальс … Так пусть этот вальс станет вашим первым вальсом в новой жизни, пусть станет по настоящему первым вальсом, а все остальное останется в прошлом. Пусть с этого начнется новая и счастливая жизнь ваших семей, и мальчики пусть добавят счастья в вашей жизни, а родившиеся затем братья и сестрички принесут вам еще много-много радости. За счастье молодых!
Свиридов поднял бокал, а затем пригласил Нину Самохину.
И вел ее очень аккуратно и бережно.
– Как себя чувствуешь, сестренка? Как он там?
– Спасибо, Толя, спасибо, братец. Все путем! Мои мальчики так балуют меня, так заботятся о нас, так нежны и предупредительны …
А Коля Петров кружил Тоню.
– Антонина Ивановна, как здорово! Моя Ниночка успокоилась, у нас все в порядке. Вася меня иногда зовет «папа», и мы вместе ждем маленького. Знали бы вы, как мне дорога Ниночка и ее сын! Спасибо командиру – он так помог нам …
Валерия Дзюбановская, танцуя со Свиридовым, жаловалась на Толю Рыбачкова.
– Братец, поговори с моим Толиком! Он меня избалует! Все делает за меня, старается облегчить мне жизнь! Хорошо хоть Олега не балует – они теперь вместе спортом занимаются.
– Поговори с ним сама – ты же у нас девушка строгая.
– Да, строгая … А обнимет меня – куда все девается …
А с Любой Докукиной танцевал Лев Вонифатьевич.
– Лев Вонифатьевич, где вы учились танцевать? Уж точно не в Москве!
– А что, Любочка, разве заметно?
– Еще как заметно! Может быть в Риге? Или в Вильнюсе? Наши так не танцуют …
– А Анатолий Иванович?
– Ну, спросили! Анатолий Иванович танцует как бог, и этому тоже в Москве не учат. Я с ним готова танцевать без передышки хоть сутки!
– Лия Фаддеевна, ну когда же вы …
– Сергей Петрович …
– Ну, зачем вы так …
– А вы?
– Так я проявить уважение …
Пара была уморительная, но к ним уже попривыкли.
Лия Лапухова была весьма миниатюрной девушкой, а Сергей Колесов возвышался над ней как Эйфелева башня. Лапухова не отвергала ухаживаний Колесова, но и не давала ему особой надежды.
– Мне надоело смотреть на вас, как на Монблан!
– Исправим!
