— Нет никаких дел, — поспешно ответил Серегин.— Он мой старый знакомый, заходит просто так, поболтать иной раз... — сказав так, механик смутился. Кондрин не велел даже упоминать об их старом знакомстве.
На льду пролива, параллельно рваной проруби, образованной взрывами, лежали на низких деревянных подкладках впритык одна к другой три секции трубопровода. Черной стрелой протянулись они от берега далеко к горизонту.
Десятки рабочих, под командой Гончарука, усердно очищали трубопровод снаружи от окалины и ржавчины. Труд этот был надсадный, мучительный. От дикого лязга и скрежета болело в ушах. Едкая ржавая пыль носилась в воздухе. Зато под сновавшими взад и вперед металлическими скребками и щетками, изогнутыми серпом, черная труба на глазах меняла вид — она светлела, становилась коричневой и, наконец, сделалась красноватой. Пыль при чистке уже не выделялась. Гончарук был очень требователен, на него даже ворчали:
— Игрушку хочешь сделать из трубы...
— А ведь все равно пачкать ее будут.
И в самом деле, пользуясь наступившим потеплением, изолировщики обильно покрывали очищенный трубопровод горячей черной массой, похожей на деготь. Эту массу — расплавленный битум с некоторыми примесями — готовили здесь же, на льду, в больших котлах. Поверх слоя битума изолировщики плотно бинтовали трубу джутовым полотном и еще раз покрывали битумом. Только сваренные стыки были оставлены без изоляции — секцию, прежде чем опускать на дно, полагалось испытать на плотность.
К трубопроводу приварили неширокую трубку для подачи воздуха от компрессора. С обоих концов секцию заглушили толстыми, как телеграфный столб, деревянными заглушками. Пустили в ход компрессор — и он стал по трубке нагнетать воздух внутрь трубопровода. Беридзе и Алексей, стоя возле компрессора, следили по манометру за давлением. Если бы давление спадало, это означало бы, что один или несколько сварочных швов пропускали воздух.
Умара и Кедрин стояли тут же. Умара настороженно следил за инженерами, готовый в любую секунду вмешаться. Кедрин делал незаинтересованное лицо, однако тоже волновался и не отходил ни на минуту. Но опасения сварщиков были напрасны: испытание сошло благополучно. Ковшов распорядился выпустить воздух из трубопровода, произвести изоляцию стыков и подготовить секцию к погружению в пролив.
— Эх, нет Батманова и Залкинда, посмотрели бы они, как будем хоронить «дуру»! Не дождались, — пожалел Карпов.
Алексей досадливо махнул рукой — сейчас он мог думать только о трубопроводе, который предстояло спустить в воду.
Подручные Карпова подцепили «дуру» тросами — в середине — к четырем тракторам, стоящим в ряд по другую сторону проруби, и по краям — к двум лебедкам, установленным одна на берегу, другая на льду, в полукилометре от первой.
Все в этой ответственной операции было продумано и срепетировано заранее, а теперь погружение плети шло быстро, по дирижерским взмахам Алексея, по его секундомеру.
Ковшов махнул рукавицей, тракторы заревели и строем двинулись в сторону от проруби. Тросы со звоном натянулись и покатили за собой жирно блестевшую черную трубу по заранее уложенным на льду подкладкам. Трещали лебедки, наматывая боковые тросы.
Трубопровод с глухим гудением приближался к проруби, и Алексей, не замечая того сам, сгибался и приседал, будто его самого тащила за собой огромная тяжесть металлической плети.
Резко выпрямившись, инженер опять махнул рукавицей. Трактористы в один миг отцепили тросы, и, обламывая кромку толстого льда, трубопровод скрылся под водой, взметнув над прорубью мутно-зеленый вал. И сразу же плеть всплыла на поверхность.
— Ловко! — облегченно воскликнул Силин. — Я боялся — она порвет все и затонет. Уж очень здорова! Даже чудно, что она стальная, тяжеленная — и не тонет.
— Она полая, потому и не тонет. И лебедки ее держат на тросах, — объяснял Карпов собравшимся вокруг него строителям. Бывший рыбак был возбужден и чувствовал себя именинником. — Вот теперь надо ее утопить. Как интересно все это, паря!
— Разговоры отставить! По местам! — крикнул Алексей, беспокойно оглянувшись и лишь теперь замечая густую толпу на льду.
По команде Ковшова концы трубопровода приподняли лебедками над водой. Выдернули деревянные заглушки. На конец, обращенный к берегу, надели металлическую сетку.
— Погружай! — крикнул Алексей.
Береговая лебедка затрещала, постепенно отпуская трос. Стальная плеть начала одним концом быстро погружаться в воду, из вздернутого над водой другого конца с шумом выходил воздух. Вскоре затонула вся секция. Только горловина торчала из пролива. На больших санях сюда уже тащили деревянный домик — короб; решили этим коробом накрыть выход трубопровода, чтобы в нем не образовалась на открытом воздухе ледяная пробка.
— Она, паря, лежит на дне этакой дугой, — отвечал Карпов на вопросы рабочих, снова сгрудившихся вокруг.— Сейчас работа водолазам.
