Алекс почувствовал, что реальность ускользает от него. В какие игры она играет? Она что, ведет какую-то двойную игру, пытаясь привлечь его на свою сторону? Так ли она невинна, как он полагал? Алекс старался подыскать французские слова, чтобы выразить свою мысль.
– Элен, я не знаю. Я не думаю, что тебе стоит спрашивать об этом меня.
– Но мне необходим твой совет. Ты сам был в таком положении, ты знаешь, во что это может вылиться.
Алекс глубоко вздохнул, желая оказаться за сто миль отсюда:
– А как насчет твоей подруги? Этой Джеки? Станет она лгать ради тебя?
– Она сама не захочет попасть на крючок. Да, она станет лгать.
– Кто еще знает?
– О нас? – Элен пожала плечами. – Думаю, никто.
– Но ты в этом не уверена?
– Уверенной нельзя быть ни в чем.
– Тогда я думаю, что ты должна рассказать правду. Потому что будет гораздо хуже, если это раскроется позже. – Алекс вновь потер ладонью лицо и отвел глаза. – Не верится, что мы беседуем об этом еще до похорон Брилла.
Элен отодвинулась от него:
– Я знаю, Алекс, ты, вероятно, думаешь, что я бесчувственная. Но у меня будет достаточно времени горевать о человеке, которого я любила. А я его любила, можешь мне верить. Но сию минуту я хочу увериться, что меня не станут обвинять в том, чего я не совершала. Кому, как не тебе, это понимать.
– Ладно, – сказал Алекс, переходя снова на английский. – Ты уже сообщила Еве и Адаму?
Она затрясла головой:
– Я сообщила только Линн. Я не знаю, как об этом сказать его родителям.
– Хочешь, чтобы я сделал это за тебя? – Но прежде чем Элен успела ответить, в кармане у Алекса жизнерадостно зачирикал мобильник. – Это Линн, – сказал он, взглянув на номер на дисплее. – Алло?
– Алекс. – В голосе Линн звучал отчаянный страх.
– Я здесь в доме, – откликнулся он. – К несчастью, Элен была права. Брилл мертв. Кажется, кто-то залез в дом и…
– Алекс, – прервала его Линн. – У меня начались схватки. Я почувствовала что-то сразу после нашего первого разговора, только я подумала, что это ложная тревога. А теперь схватывает каждые три минуты…
– О господи. – Он вскочил на ноги, в панике озираясь вокруг.
– Не пугайся. Так и должно быть. – Линн вскрикнула от боли. – Вот снова. Я вызвала такси, и оно будет с минуты на минуту.
– Что… что…
– Просто приезжай в Симпсон. Я встречу тебя в родильном покое.
– Но, Линн, это слишком скоро, – наконец сумел выговорить Алекс.
– Это шок, Алекс. Такое бывает. Все нормально. Пожалуйста, не пугайся. Я прошу тебя не нервничать. Я прошу тебя сесть в машину и очень спокойно ехать в Эдинбург. Пожалуйста…
Алекс нервно сглотнул:
– Я люблю тебя, Линн. Вас обоих.
– Знаю, что любишь. До скорого.
Связь прервалась, и Алекс беспомощно уставился на Элен.
– Начались роды? – невыразительным голосом спросила та.
– Начались роды, – эхом откликнулся Алекс.
– Так поезжай.
– Но ты не должна оставаться одна.
– У меня есть подруга, которую я могу вызвать. Тебе нужно быть с Линн.
– Черт! Все одновременно, – пробормотал Алекс. Он сунул мобильник в карман. – Я позвоню тебе. Я вернусь, как только смогу.
Элен встала с дивана и потрепала его по руке:
– Поезжай, Алекс. И дай мне знать, как там. Спасибо, что приехал.
Он бегом выскочил из комнаты.
Небо чуть-чуть посветлело. Алекс скорчился на холодной скамейке у Симпсонской мемориальной больницы. Он еще не переживал в жизни подобной ночи. Усталость перешла в какое-то странное состояние, сопровождавшееся ощущением, что он больше никогда не заснет. Эмоциональный груз последних часов был таким, что все чувства, казалось, атрофировались.
У него не осталось никаких воспоминаний от обратной дороги из Глазго в Эдинбург. Он знал, что в какой-то момент позвонил своим родителям. У него сохранились неясные впечатления от взволнованного разговора с отцом. Волны страха накатывали и уходили. Он представлял себе все вероятные и невероятные дурные исходы родов, начавшихся на месяц раньше срока. Он хотел бы быть Вердом, чтобы уповать на что-то более надежное, чем медицина. Как, черт побери, он будет жить без Линн? Как, черт побери, он будет жить с ребенком без Линн? Как, черт побери, он будет жить с Линн без ребенка? Все складывалось чудовищно: мертвый Брилл лежал где-то в больничном морге. Сам Алекс оказался не там, где ему следовало быть, в самую важную ночь своей жизни!..
Он бросил машину где-то на стоянке около приемного покоя и ухитрился лишь с третьей попытки найти вход в родильное отделение. К тому моменту, как он добрался до регистратуры, он обливался потом и часто хватал ртом воздух. Он был рад, что сестры родильного отделения навидались всякого, так что вид небритого всклокоченного мужчины с безумными глазами, который несвязно бормотал что-то, ничуть их не взволновал.
– Миссис Джилби? Ах да, мы отвезли ее сразу в родильную.
