Перед глазами возникла смутная темная фигура с бейсбольной битой в руках. И тут же третий удар, по спине, закрутил его мысли в вихре боли. Цепляясь за жесткую траву, он попытался уползти от неведомой беды. Четвертый удар, по ягодицам, пригвоздил его к земле, лишая надежды на спасение. И вдруг все прекратилось. Он словно бы перенесся в прошлое, на двадцать пять лет назад. Сквозь боль и головокружение в сознание ворвались крики и истошный лай маленькой собачки. Чье-то теплое затхлое дыхание ударило Верду в нос, а потом шершавый мокрый язык прошелся по его лицу. То, что он в состоянии был что-то почувствовать, привело Верда в такое умиление, что он прослезился.
– Ты охранил меня от врагов моих, – попытался выговорить он. И все провалилось во тьму.
– Я не собираюсь ехать в больницу, – упирался Верд.
Он повторил это столько раз, что Алекс заподозрил у него серьезные проблемы с мозгами. Верд сидел за кухонным столом, скованный болью, но несгибаемый в своем отказе от медицинской помощи. Лицо его было даже не бледным, а белым, длинный вспухший рубец тянулся от правого виска к затылку.
– Я думаю, у тебя сломаны ребра, – сказал Алекс уже невесть в какой раз.
– На них даже не накладывают шины, – отозвался Верд. – Я раньше уже ломал ребра. Тебе дают обезболивающие таблетки и велят принимать их, пока не станет легче.
– Меня больше тревожит сотрясение мозга, – проговорила Линн, подсовывая ему чашку крепкого сладкого чая. – Выпей. Это полезно при шоке. И если тебя опять вырвет, значит, у тебя точно сотрясение, и мы поедем в больницу в Данфермлин.
Верд картинно содрогнулся:
– Нет, только не в Данфермлин.
– Не так-то он плох, если еще может острить насчет Данфермлина, – усмехнулся Алекс. – Что-нибудь вспоминается о нападении?
– Я никого не видел, пока меня не шарахнуло. А потом у меня все пошло кругом. Я видел черную фигуру. Вроде бы мужчину. Или высокую женщину. С бейсбольной битой. Ну не глупость? Притащиться через океан назад в Шотландию, чтобы быть измолоченным битою для бейсбола.
– А лица ты не разглядел?
– Я думаю, что на лице у него была маска. Я не заметил даже бледного пятна. Помню, как потерял сознание. А когда очнулся, увидел над собой ошарашенную физиономию вашего соседа. Потом меня вырвало на его пса.
Несмотря на оскорбление, нанесенное его собаке, Эрик Гамильтон помог Верду подняться на ноги и поддерживал его все четверть мили до дома Джилби. Он пробормотал что-то о том, что вспугнул грабителя, отмахнулся от бурных благодарностей и растаял во мраке ночи, даже не выпив стаканчика виски.
– Он нас не признает, – заметила Линн. – Он бухгалтер на покое, а нас считает богемой. Так что не беспокойся, ты не разрушил прекрасную дружбу. Однако теперь нам надо вызвать копов.
– Давайте подождем до утра. Тогда мы сможем поговорить непосредственно с Лоусоном. Может быть, теперь он от нас не отмахнется, – сказал Алекс.
– По-твоему, это был Макфэдьен? – спросил Верд.
– Это же не Атланта, – откликнулась Линн. – Это тихая файфская деревня. Не думаю, что кого-нибудь когда-нибудь так избивали в Норт-Куинсферри. А если бы кто-то решился на уличный грабеж, то вряд ли избрал бы своей жертвой сорокалетнего гиганта, когда вокруг множество пенсионеров, которые каждый вечер выгуливают своих собачек. Так что это преднамеренное нападение.
– Я согласен, – кивнул Алекс. – И почерк знакомый. Подстроить все так, чтобы выглядело как случайность. Поджог, взлом, уличный разбой. Если бы Эрик не подоспел на помощь, ты уже был бы мертв.
Прежде чем кто-то успел отреагировать, раздался звонок в дверь.
– Я открою, – сказал Алекс.
Вскоре он вернулся, а следом за ним шел полицейский констебль.
– Мистер Гамильтон сообщил о разбойном нападении, – объяснил Алекс. – Патрульный констебль Гендерсон прибыл, чтобы принять от тебя заявление. Это мистер Мэкки, – добавил он.
Верд выдавил измученную улыбку.
– Спасибо, что пришли, – сказал он. – Почему бы вам не присесть?
– Мне хотелось бы записать некоторые подробности, – произнес патрульный констебль Гендерсон, подсаживаясь к столу и вытаскивая записную книжку. Он расстегнул объемистую непромокаемую форменную куртку, но не сделал попытки снять ее.
Верд назвал свое полное имя, адрес, объяснил, что находится в гостях у старых друзей Алекса и Линн. Когда Гендерсон узнал о сане пострадавшего, он смутился, словно ему стало неловко, что на его участке обидели священника.
– Что именно произошло? – спросил он у Верда.
Верд сообщил все, что смог припомнить.
– Простите за скудость информации. Было темно. И меня застигли врасплох, – извинился он.
– Он ничего не говорил?
– Нет.
– Не требовал денег?
– Ничего.
Гендерсон покачал головой:
– Плохо. Невиданное дело в нашей деревне. – Он посмотрел на Алекса. – Я удивлен, что вы сами нас не вызвали, сэр.
– Нас больше заботило, как чувствует себя Том, – вмешалась Линн. – Мы старались убедить его поехать в больницу, но он настроился быть стоиком.
Гендерсон кивнул:
