– Раз уж я взялся за эту работу, дальше все проще. Я провел микроспектрофотометрию, чтобы точно установить цвет, затем прогнал пробу через газовый хроматограф для определения состава. Однако в моей базе данных образца для сравнения не нашлось.
Алекс вздохнул:
– Что ж, мы этого ждали.
Джейсон предостерегающе поднял палец:
– Нет, Алекс. Я ведь человек не без связей. Пару лет назад на какой-то конференции я встретил одного парня, самого большого в мире знатока красок. Он работает на ФБР. Считается, что у него самая полная база данных во Вселенной. Я связался с ним и попросил проверить мои результаты у себя. И – ура – мы получили результат. – Он широко раскинул руки, словно ожидая аплодисментов.
В этот момент вошла Линн, как раз чтобы услышать его заключительные слова.
– Какой же это результат? – спросила она.
– Не стану вас утомлять техническими подробностями. Ваша краска была изготовлена на небольшом производстве в Нью-Джерси в середине семидесятых и предназначалась для покраски стеклопластика и некоторых видов формованного пластика. Потребитель, на которого она рассчитана, – это судостроители и владельцы яхт и лодок. Она дает особо стойкий наружный слой – он устойчив к царапинам и не отслаивается даже при очень жестких погодных условиях. – Джейсон расстегнул свой рюкзак, порылся в нем и наконец вытащил компьютерную распечатку цветовой таблицы. Участок светло-голубого сектора был обведен черным маркером. – Вот примерно такой оттенок, – сказал он, передавая распечатку по кругу. – Хорошая новость заключается в том, что благодаря высокому качеству этой краски, если в том чудесном случае место преступления сохранилось, вполне возможно даже сегодня провести сравнительный анализ. Эта краска продавалась главным образом на Восточном побережье США, но кое-что экспортировалось в Соединенное Королевство и на Карибы. Компания потом сдохла, где-то в конце восьмидесятых, так что больше ничего выяснить не удастся.
– Значит, можно предположить, что Рози убили на какой-нибудь лодке? – уточнил Алекс.
Джейсон с сомнением почмокал губами:
– Если и так, это скорее должен быть небольшой корабль.
– Почему ты так решил?
Тот театральным жестом выхватил из рюкзака еще пачку листков:
– А здесь вступает в игру форма капелек краски. У нас имеются шарики слезовидной формы. И один-два обрывка волокна, очень напоминающие волоски коврового покрытия. А это, в свою очередь, рассказывает мне следующую историю. Эти капли упали с кисти, когда что-то красили. Это очень текучая краска, то есть она слетает с кисти мельчайшими шариками. Тот, кто красил, мог их и не заметить. Обычно краска разлетается такими мелкими брызгами, когда окрашиваемая поверхность находится у вас над головой и вы работаете вытянутой рукой. А поскольку имеющиеся капли по форме почти не отличаются, это предполагает, что краску наносили на поверхность вверху и с равного расстояния. Ни того ни другого не бывает при покраске корпуса судна. Даже если вы перевернули его вверх дном, чтобы выкрасить изнутри, откуда там ковер? Верно? И капли тогда будут разного размера, потому что часть поверхности окажется ближе, а часть – дальше. Ведь так? – Он сделал паузу и оглядел комнату. Все закивали головами, заразившись его энтузиазмом.
– Так что же нам остается? Если это была лодка, а вернее, катер, – то, видимо, этот ваш человек красил крышу каюты. Я проделал несколько экспериментов с очень похожей краской, и, чтобы достичь подобного эффекта, мне приходилось тянуться очень высоко. А на лодках и маломерных судах помещений такой высоты нет. Так что, по моим соображениям, у вашего человека должно быть приличное судно.
– Если только это было судно, – проговорила Линн. – А не могло это быть что-нибудь другое? Внутренность трейлера? Или автоприцепа?
– Могло. Хотя вряд ли в трейлере будет ковер. Это мог быть эллинг или гараж. Потому что краски, пригодные для стеклопластика, хорошо ложатся и на асбест, а его много использовали в семидесятые.
– Итак, подведем итог: все это не слишком нас продвинуло вперед, – разочарованно сказал Верд.
Разговор пошел сразу в нескольких направлениях, но Алекс перестал слушать. Мозг его заработал. Услышанное повернуло мысль в новом направлении. В голове одна за другой возникали неожиданные связи, соединяя разрозненные кусочки информации в единую картину. Если допустить одну, прежде невообразимую вещь, то многое становится понятным и объяснимым. Вопрос состоял в том, что с этим делать дальше.
Внезапно Алекс осознал, что совершенно выключился из общей беседы. Между тем все смотрели на него, ожидая ответа на какой-то не услышанный им вопрос.
– Что такое? – спросил он. – Простите, отвлекся.
– Джейсон спрашивает, хочешь ли ты, чтобы он передал тебе письменный отчет? – объяснила Линн. – Чтобы ты мог показать его Лоусону.
– Да, прекрасная мысль, – пробормотал Алекс. – Это блестящая работа, Джейсон. Очень впечатляет.
Пока Линн провожала Джейсона к двери, Верд проницательно посмотрел на Алекса.
– У тебя появилась какая-то идея, Джилли, – произнес он. – Мне знаком этот взгляд.
