– Ты была права, Дженис. Настроение теперь гораздо лучше, – сказал он, широко улыбаясь.
В этот день в маленьком домике на Файф-парк не работалось. Брилл и Верд пытались что-то изобразить в музыкальной комнате, но без гитары и барабанов толку не было, а Алекс явно не желал к ним присоединиться. Он лежал на кровати, пытаясь разобраться в своем отношении к тому, что с ними произошло. Он никогда не понимал, почему Зигги так не хотел делиться своей тайной с остальными двумя друзьями. В глубине души Алексу казалось, что те примут это спокойно, потому что достаточно знают Зигги, чтобы его осудить. Но он недооценил силу слепого предрассудка. Эта реакция друзей открыла ему в них нечто новое и неприятное. Что, в свою очередь, ставит вопрос о его способности разбираться в людях. Зачем он тратит столько времени и сил на людей, по сути, таких же узколобых, как эта мразь Брайан Дафф? По пути к машине «скорой помощи» Зигги на ухо прошептал Алексу, что произошло. И теперь Алекс пришел в ужас от мысли, что его друзья разделяют предрассудки тех подонков.
Хорошо, допустим, Верд и Брилл не станут выслеживать и избивать геев из-за того, что нечем заняться по вечерам. Но и в Берлине далеко не все принимали участие в событиях Хрустальной ночи. И вот куда это привело. Разделяя позицию нетерпимости, вы молчаливо соглашаетесь с экстремистами. Для того чтобы зло торжествовало, вспомнилось Алексу, достаточно лишь, чтобы хорошие люди не вмешивались.
Он почти понимал позицию Верда. Тот спутался с кучкой фундаменталистов, требовавших, чтобы вы проглотили не жуя всю христианскую доктрину, не выплевывая те ее кусочки, которые вам не по вкусу.
Но Бриллу никаких извинений нет. К нему Алекс чувствовал такое отвращение, что не хотелось даже садиться с ним за один стол.
Все расползается по швам, и как это остановить, непонятно.
Он услышал, как отворилась входная дверь, и в одну секунду спрыгнул с кровати и оказался на лестнице. Зигги стоял, прислонившись к стене. На губах его блуждала робкая улыбка.
– Разве тебя уже отпустили из больницы? – удивился Алекс.
– Они хотели оставить меня, чтобы понаблюдать, но это я смогу сделать и сам. Так что нет нужды занимать там койку.
Алекс помог ему дойти до кухни и поставил чайник.
– Я думал, у тебя переохлаждение.
– Очень небольшое. Ничего не отморожено. Гипотермию мне сняли, и спасибо. Переломов нет, только ушибы. Я не писаю кровью, так что почки тоже в порядке. Лучше я помучаюсь дома в своей постели, где доктора и сестры не станут тыкать в меня иголками и подшучивать над медиками, которые не могут сами себя излечить.
На лестнице раздались шаги, и в дверях появились Верд и Брилл с глупыми улыбками на лицах.
– Рад тебя видеть, старина, – сказал Верд.
– Ага, – подтвердил Брилл. – Что с тобой случилось?
– Они знают, Зигги, – вмешался Алекс.
– Ты им сказал? – Обвинение прозвучало скорее устало, чем возмущенно.
– Макленнан сказал, – резко ответил Брилл. – А он лишь подтвердил это.
– Хорошо, – проговорил Зигги. – Я не думаю, что Дафф и его дружки-неандертальцы искали именно меня. Наверное, они просто решили погонять гомиков, а наткнулись на меня с одним парнем около церкви Святой Марии.
– Ты занимался сексом в церкви? – вознегодовал Верд.
– Это руина, – ответил ему Алекс. – И уже не освященная земля. – Верд собрался было поспорить, но, взглянув на Алекса, тут же умолк.
– Ты занимался сексом с совершенно незнакомым человеком на открытом месте в жуткий холод, ночью? – В голосе Брилла звучало отвращение, смешанное с презрением.
Зигги внимательно всмотрелся в него.
– А ты предпочел бы, чтобы я привел его сюда? – Брилл промолчал. – Думаю, что нет. Это ведь не куча совершенно незнакомых баб, которых ты притаскиваешь на регулярной основе одну за другой.
– Это совсем другое, – возразил Брилл, переминаясь е ноги на ногу.
– Почему?
– Ну-у, для начала тут нет ничего противозаконного.
– Благодарю за поддержку, Брилл. – Зигги с трудом, медленно, как старик, поднялся на ноги. – Я иду спать.
– Ты так и не рассказал нам, что произошло, – повторил Верд, как всегда глухой к настроению окружающих.
– Когда они поняли, что это я, Дафф захотел выбить из меня признание. Когда же я не стал признаваться, они связали меня и опустили в «Бутылку». Это была не лучшая ночь в моей жизни. А теперь вы меня извините?
Брилл и Верд посторонились и дали ему пройти. Лестница была слишком узкой для двоих, так что Алекс не стал предлагать Зигги помощь. Да и не принял бы тот сейчас никакой помощи, даже от него.
– Почему бы вам двоим не переехать жить к людям, с которыми вам будет уютнее? – спросил Алекс, протискиваясь мимо них. Он подобрал с пола свою сумку с книгами и куртку. – Я иду в библиотеку. Было бы очень любезно, если к тому времени, как я вернусь, вас здесь не будет.
