– ОТВЯНЬ! – очень громко сказал Шкет Тринадцати в лицо и занес кулак. Если так оно и дальше будет, подумал Шкет, я кому-нибудь врежу. – Просто отвянь, понял?
Тринадцать, прижав ладонь к зеленой майке (татуха «13» растянулась вширь), попятился к одной стене, Кумара, распахнув глаза, к другой.
Шкет положил руку Денни на плечо:
– Все, давай. Пошли!
Они прошагали между этими двумя и вышли вон; дверь за ними захлопнулась.
– …Смотри у меня. Ага-ага, смотри у меня. Я-то знаю. Я знаю. – Он погрозил пальцем, попятился, заболботал по-испански. Затем: – Они до тебя
– Слушай, мужик, – сказал Шкет. – Давай ты…
– Ничего. Ничего. Ты у меня смотри. Пожалуйста, а? Прости. Прости. – Толстая шея вспотела. Он потеребил шерстяную ткань. – Прости. Не трожь меня только, а? Они до тебя… – Внезапно он заозирался, развернулся и затопал в проулок.
– Господи боже. – По лицу Денни бродила улыбка. – Это… что было?
– Не знаю.
Одна книжка упала на тротуар. Другая прислонилась к бордюру.
– Подходит такой и давай толкаться. Я думал, ты ему в табло дашь. – Денни веско кивнул. – Надо было дать. Чего он к нам прицепился?
– К тебе он не цеплялся. – Шкет подобрал книжки и снова сунул под ремень.
– Он крышей поехал, да?
– Пошли, – сказал Шкет. – Он… да, крышей поехал.
– Господи боже. Во идиотство. Ты его раньше видел?
– Ага.
Они зашагали.
– А тогда он что делал?
– Примерно то же самое… один раз. А в остальные… Вполне нормальный был.
– Псих, – резюмировал Денни и почесал в паху обеими руками, не вынимая их из карманов. – Она вон там живет. Я думал, ты уже знаешь. Она тебе не сказала?
– Нет.
Денни сморщил нос:
– Это говно в воздухе. По-моему, нездорово это, между прочим. Что такое?
Шкет остановился, подцепил цепь на животе. Под стеклянным кружком подушечка большого пальца исказилась, превратилась в бок зебры: в коже завивались грязные бороздки.
– Она живет вон там, – осторожно повторил Денни.
– Понял.
Они в ногу зашагали наискось к повороту.
– У нее там красиво.
Напряжение застыло, зависло: жаль, что нельзя вглядеться пристальнее – преломить, отразить, увеличить…
Они свернули за угол и на пустую улицу.
– Как будто вот-вот дождь, нет? – сказал Денни.
– Тут всегда как будто вот-вот дождь.
– Но не чувствуется, что дождь.
– Тут никогда не чувствуется, что дождь.
– Да, кстати, и правда. – Уцепившись за алюминиевые перила, Денни запрыгнул на бетонные ступени. – Никогда!
Шкет поднялся следом, озирая трехэтажный фасад. Денни вдавил кнопку звонка.
– Они живут на верхнем этаже. А нижние два пустые – так никто не догадается, что дом обитаемый.
– Разумно, пожалуй, – не привлекать внимания. – Шкет как раз собрался спросить, кто остальные «они», но тут по лестнице защелкали шаги.
– Кто там? – спросила женщина. Голос знакомый? Интересно откуда.
– Я друг Ланьи. Хотел с ней повидаться.
Глазок потемнел.
– Секундочку.
Дверь отворилась.
– Представляете, не сразу узнала ваш голос, – сказала мадам Браун. – Как поживаете, Шкет? – Заметила Денни: – Привет. Рада опять вас видеть… вы Денни, да? – Шея блеснула.
– Ланья живет с вами? – Шкет был потрясен, не понимая отчего.
–
Где-то над нижней лестничной площадкой гавкнула Мюриэл.
– Цыц! – скомандовала мадам Браун в воздух. – Цыц, я сказала!
Собака гавкнула еще трижды.
– Заходите, заходите. Прикройте дверь. Она сама защелкнется.
Следом за мадам Браун они двинулись по лестнице.
– По-моему, – бросила она сверху, – Ланья спит. У нее школа, но нам обеим все равно никак не дается режим. Не знаю, когда она легла. Подозреваю, что довольно поздно.
– Она захочет со мной увидеться, – сказал Шкет. И нахмурился в жесткий рыжий затылок.
– Ой, ни капли не сомневаюсь.
Они свернули на первой лестничной площадке.
Показалась Мюриэл – и опять гавкнула.
– Цыц! Ну-ка цыц! Ты их знаешь, дорогая. Это Шкет. И Денни. Ты с Денни в прошлый раз играла часами. Перестань. – Она потянулась к собачьей морде; Мюриэл притихла. – Я сказала, что Ланья спит? Теперь я уже сомневаюсь.
Денни смотрел и вверх, и вниз, и в стороны – непохоже было, что он часами здесь играл. Всюду подсвечники: три на столике под портретом в раме, полный свечей чугунный канделябр в углу, еще два подсвечника на подоконнике между белыми занавесками, потускневшими от неба.
– А электричество у вас тут есть? – спросил Шкет.
– В двух комнатах, – отозвалась мадам Браун. – А, свечи? Ну, Джексон совсем недалеко – мы подумали, не помешает запастись на всякий случай.
Две комнаты, а за ними в сумраке – стена, заставленная книгами, письменный стол, мягкое кресло.
– У меня там кабинет, – пояснила мадам Браун, перехватив Шкетов взгляд.
Отчего глаза его обратились к подсвечникам в следующей комнате.
–
– В этом районе есть чудесные дома, если поискать. Найти совсем не трудно. Хотя с этим нам, пожалуй, повезло. Здесь уже была почти вся мебель.
– Аренда, наверно, грошовая, – сказал Шкет. – Если вас не смущают соседи.
