– Ты мне не чувакай, – ответила Леди Дракон, и Шкедт почувствовал, как ее хватка… ну, не то чтобы ослабла, но сдвинулась на дюйм; напряг плечо. – Все равно лучше б она помолчала!
– Я ломик прихватил, – сказал кто-то. – И отвертку. Вам нужно ломик или отвертку?
– После такого полета, – сказала Леди Дракон, – от него, небось, мало что осталось. Наверняка мертвый.
– Ёпта, – сказал Тринадцать, – там наверху
– Я говорю: наверняка он мертвый! Слышишь меня?
Хватка внезапно провисла – Шкедту на миг почудилось, что он падает: Леди Дракон, не отпуская его, тоже склонилась в шахту. В ушах у него взревел ее голос:
– ТВОЙ СЫН УМЕР, ДАМОЧКА! – И Шкедта уже выволакивали назад. – Давай вылазь.
Тринадцать, недовольно кривясь, тряс головой.
Денни, пробравшись в первый ряд зрителей, держал моток бельевой веревки.
– Будешь его вытаскивать? Держи веревку. Мы подержим, а ты спускайся.
Шкедт взялся за сложенный вдвое конец, продел в него голову, затем руки. (Грифон и Богомол стояли с флангов.) Тринадцать, Денни и Леди Дракон распределяли другой конец между собой.
– Вы, главное, держите, – сказал Шкедт. – Я спущусь.
Он встал на колени на пороге, держась за край (одна мозолистая рука растворилась в грифоньем сиянии), спустил одну ногу, потом другую. Шахта холодила спину. Откуда дует – сверху, снизу? – не понять. Он сполз с края – пришлось отталкиваться от стены коленом, затем ступней.
– Ты там как? – спросил Денни; ноги расставлены, кулаки сжаты.
Шкедт заворчал, повиснув на веревке – она резала спину (вдавливая в нее что-то стеклянное) и резала под мышками.
– Порядок.
Под босой ногой заскользила косая поперечина дверного механизма. Носок сандалии заскреб по металлу.
Призраки по бокам от двери шатались, свешивались, светились.
Один раз он окликнул:
– Можно чуть побыстрее спускать. Я в норме.
– Извини. – У Тринадцати перехватило дыхание; веревку он тоже перехватил.
Шкедт оцарапал щиколотку о порог подвальной двери. Голая нога что-то нащупала и соскользнула – то ли машинное масло, то ли кровь.
Он повернулся – веревка на нем обвисла – и посмотрел на… наверняка мертв.
На миг в шахте воцарилось беззвучие – только ветер шелестел.
Наконец Леди Дракон крикнула сверху:
– Ну, ты там еще в норме?..
– Ага. – Шкедт вздохнул. – Обвяжу его веревкой. А вы поднимайте. – Он стащил веревку из-под мышек, через голову, но оставил болтаться на одном плече; наступил в мерзостную жижу, нагнулся и дернул ногой, застрявшей в почерневшем натяжном устройстве.
– …живой? – крикнул Тринадцать.
Шкедт опять вздохнул:
– Не-а.
Дернул за руку, прижал к себе, обняв за грудь, – а грудь мягкая. Рубаха мигом промокла насквозь. По руке потекла кровь. Шкедт встал, на шаг попятился. Ступня запнулась, высвободилась; по бедру стукнула нога – промочила штанину теплом до колена. Волоча обмякшее тело, потянувшись за веревкой, он подумал: и вот это возбуждает психованных любителей крови и ножей? Он подумал про Тэка, он подумал про Джорджа, поискал в себе праздных сексуальных позывов; и, к своему замешательству, нашел – крохотное тепло в паху, угасшее, когда он оскалился, а в липкой руке заскользила веревка.
– Еще пару футов спустите! – Что ж, прежде Шкедт его находил в изуродованных авариями автомобилях, в синем плюше, в корнях, во влажной древесине, с которой только что содрали кору.
На плечо упала веревка; вновь загомонили голоса восемнадцатью этажами выше:
Он обмотал веревкой грудь, затянул неуклюжий узел – все равно что вязать узлы, когда руки в клею, – который,
– Тащите! – и Шкедт подергал веревку.
Разглядел, как веревка заструилась через порог, натянулась и замедлилась. Груз на коленях полегчал, отодвинулся. Кроссовка протащилась по ноге, стукнула о дверь, и опять махнула, и поднялась, капая ему на щеку. Основанием ладони он размазал пятно по лицу и шагнул назад.
«Господи боже!..» какой-то девчонки в дверях выключило все звуки, кроме ветра и гулкого голоса:
Какой-то парнишка сказал:
– Во блин!..
А потом нервный смешок Денни:
– Ну и каша!..
Леди Дракон сказала:
– Так, я его отвязываю – спустите веревку шкету.
На дне шахты, босой пяткой опираясь на заляпанную ось поперек натяжного устройства, Шкедт смотрел вверх. На миг показалось, что к нему спускается кабина. Но нет – просто световая обманка: на краю зрения колыхались и мерцали два зверя по бокам от двери.
