Щелкнув запором, Лорка вышел из дома и остановился на площадке широкого полукруглого крыльца.
Мир спал. Неподвижный влажный воздух казался густым, как кисель: сделай шаг - и увязнешь, запутаешься в зыбкой полупрозрачной трясине. Но это лишь казалось; несмотря на свою влажность, воздух был легким и теплым, как дыхание.
Сбежав по ступеням крыльца, Лорка миновал голый кустарник, вышел на шероховатую пружинистую дорожку, очень ловко имитированную под песчаную аллейку. И остановился, поджидая жену.
Деревья тоже спали, плавая в тумане, похожем на молоко, разбавленное водой. Поблизости это были еще настоящие деревья со стволами и ветвями, можно даже было угадать осеннюю пестроту тяжелых листьев. А дальше деревья быстро теряли реальные очертания, превращаясь в ажурные абстрактные орнаменты. Спали и птицы. И только звонкая, чистая, как детский голос, капель оживляла этот влажный мир, погруженный в светлую дрему.
- Лорка! - послышался голос Альты - две глубокие ноты, первая повыше, а вторая пониже.
Лорка огляделся, ему почудилось, что голос ее прозвучал над самым его ухом, и тихонько откликнулся:
- Ау!
Он отчетливо слышал звуки шагов Альты, хотя ее совсем не было видно за туманом и кустарником. Можно было угадать, как она сбежала по ступеням, сделала несколько замедленных шагов по земле, а потом деловито зашагала по дорожке. Этот чудной воздух-студень, воздух-дыхание был удивительно звукопроницаем. Теперь Федору стала ясна загадка чеканного звона капели, хотя всего-то с ветки кустарника срывались и падали в лужицу серые бусинки воды. Лужица недовольно морщилась, а сухой лист-кораблик приветливо кланялся на игрушечных волнах.
Альта пришла легкая, оживленная, веселая. На тонком темном лице, будто вырезанном из мореного дуба, - неожиданно светлые глаза. Лорка знал, что они голубые, почти синие, но под стать этому туманному утру казались сейчас серыми. Капюшон плаща откинут, тяжелые волны волос припущены седой пылью влаги.
- Ты здесь?
- Нет, - засмеялся Федор. - Но иногда я здесь бываю.
Засмеялась и Альта. Голоса звучали как колокола, словно Лорка и Альта находились не под открытым небом, а под гулкими сводами. Альта даже подняла голову и посмотрела вверх, рот ее чуть приоткрылся, за вишневыми губами проглянула сахарная полоска зубов. И Лорка посмотрел наверх, а там ничего, серое рыхлое небо, и не поймешь, высоко оно или низко. Прислонясь к Федору плечом. Альта тихонько сказала:
- Как в храме!
- В соборе Святого Петра, - серьезно подтвердил Лорка. - Сейчас из тумана выйдет белобородый епископ в золоченой тиаре. И тайным словом навеки свяжет наши души.
Альта посмотрела в туман, поежилась от влажного воздуха и подняла на Федора серьезные светлые глаза.
- Зачем нам с тобой епископы, Лорка? Мы и так связаны навеки. Правда?
- Наверно, правда.
Ее глаза сразу потемнели.
- Почему "наверно"?
- Значит, просто правда.
Она на улыбку не ответила, показала, что сердится на неуместную реплику, прошла по дорожке вперед и лишь потом обернулась через плечо.
- Пойдем.
Лорка нарочно не сразу догнал ее, ему нравилось смотреть, как она идет. Альта двигалась неслышно, почти невесомо, точно плыла в тумане.
Черно-серый куст, большим глупым веником выплывавший из тумана, вдруг шарахнулся, из него кто-то выскочил и удрал. Альта замерла, вытянувшись стрункой, подоспевший Федор легонько обнял ее за плечи.
- Птица. А может быть, заяц, - успокоил он.
Альта огляделась вокруг, зябко повела плечами:
- Как-то не так сегодня. Тревожно. Правда, Лорка?
Федор огляделся и грустно подтвердил:
- Правда.
- Это потому, что Тим погиб, - тихо сказала Альта.
Лорка помрачнел и ничего не ответил. Некоторое время они шли молча. Альта время от времени взглядывала на Федора, но он не замечал, или делал вид, что не замечает, ее взглядов.
- Каково сейчас Валентине, - вдруг вырвалось у Альты.
Лорка удивленно взглянул на нее и нахмурился.
- Она ничего еще не знает.
Альта остановилась на полушаге.
- Как?
- Да так, - недовольно проговорил Лорка, - меня просили пока ничего не говорить ей.
Темный румянец выступил на щеках Альты.
- Почему? - сурово спросила она.
- Не знаю. Просто попросили, - с тенью раздражения ответил Лорка.
- Каждый имеет право на свою радость и на свое горе, - сказала Альта, и голос ее дрогнул, - и никто не имеет права на ложь и обман.
- Мы не лжем. Альта, - примирительно сказал Лорка, - мы молчим.
- Молчание хуже, трусливее лжи.
Лорка отвел взгляд.
- Ты права. Я обещал молчать.
- Иногда обещание можно нарушить. - Альта снова пошла вперед и сказала тихо и убежденно: - Бедная Валентина! Она и не знает ничего. Это вдвойне жестоко.
Лорка одобрительно взглянул на нее. Есть вещи, подумалось ему, которые до конца способна понять только женщина. Ведь и правда, беспечность незнания - разве она не оборачивается потом изощренной жестокостью?
- Ты права. Альта, - вслух повторил он, - я сегодня же расскажу ей обо всем.
Она молча взяла его за руку. Дорожка вилась между кустами, почтительно обходила большие деревья, прыгала через канавы. Возле одного деревца Альта остановилась и прислушалась, склонив голову набок.
