- В этом нет необходимости.
Соколов кивнул головой на иллюминатор.
- И стало быть, Игорь будет нежиться в свете звезд, а меня вы запихаете в бронированные латы?
Лорка засмеялся.
- И вам не чужды веяния моды? Успокойтесь, со временем и вы облачитесь в такой же элегантный костюм. Но это потом. Сейчас перед вами стоит гораздо более важная задача.
- Какая?
Лорка оценивающе оглядел Соколова и, поколебавшись, ушел от прямого ответа.
- Вам все объяснит Тимур. - Федор дружески прикоснулся к плечу эксперта. - Он ждет вас в кают-компании.
- Готовы ли вы? Я собираюсь пригласить на встречу с вами нашего психолога-эксперта Александра Сергеевича Соколова.
Посланец, сидевший в кресле в свободной, очень человеческой позе, помедлил, точно проверял свое внутреннее состояние.
- Да, - проговорил он наконец, - я готов.
- Простите, но могу я предварительно задать вам несколько вопросов? Вопросов не очень легких. Но ответ на них позволит упростить общение с вами моих товарищей.
- Пожалуйста, - с некоторой запинкой согласился посланец и уже более уверенно повторил: - Пожалуйста, задавайте.
Корсаков задумался, формулируя вопрос.
- Полагаю, земная цивилизация - не единственная, с которой вы поддерживали односторонние, а может быть, и двусторонние контакты?
- Совершенно верно.
- Из вашей записи я понял, что наши цивилизации разделяет множество препятствий и труднопреодолимых преград. Это так?
- Вы не ошиблись. Их даже больше, чем вам сейчас представляется.
- Что же заставило вас, немидов, обратить внимание именно на человечество? Чем мы, люди, заслужили такую честь?
Опершись локтями на колени и уронив кисти рук, посланец долго вглядывался в лицо Корсакова. И Тимуру было нелегко сохранить невозмутимый вид под пристальным и неуловимым взглядом пустых глазниц.
- Может быть, отложить обсуждение этого вопроса на более поздний срок? - наконец спросил посланец.
- Почему?
Посланец замялся, обдумывая свой, очевидно, нелегкий ответ. И в этот момент догадка, бродившая в мозгу Тимура, обрела наконец сознательные формы.
- Вы жалеете нас? - в упор, грубовато спросил он.
Посланец медленно откинулся на спинку кресла.
- Да. Мы жалеем вас, - сказал он и, несмотря на мягкость тона, в нем слышалось нечто уверенное, похожее на упрямство. - Но мы и восхищаемся вами.
Корсаков молчал, не зная, как реагировать на эту фразу, а посланец негромко, без эмоциональных нажимов и акцентов продолжал:
- Нас восхищает ваше неуемное стремление к вселенскому самоутверждению, но мы скорбим, замечая, как вы наивны и беспомощны в бытовых, житейских делах. Нас трогает ваше упрямство, с которым вы пытаетесь сбросить бремя животного прошлого, но пугает странное бессилие перед грубыми голосами древних инстинктов. Мы понимаем и разделяем человеческую готовность к самопожертвованию во имя счастья других, но нас настораживает глухая вражда, которая вдруг и по мелочным поводам вспыхивает между отдельными людьми. Нас страшит тревожное соседство, в котором расцветает любовь и ненависть мужчин и женщин. Струны этих накаленных чувств спутываются иногда в такой клубок, что распутать его невозможно - его можно лишь рассечь или уничтожить, а за этой мучительной операцией всегда стоит трагическое потрясение. Как нам не пожалеть вас и не пожелать большей простоты и ясности в общении друг с другом? - Приглядываясь к погруженному в раздумье Корсакову, посланец добавил совсем тихо: - Мы понимаем - вы другие, совсем другие. Было бы глупо мерить ваше добро и зло, вашу радость и ваше горе нашими, немидскими мерками. Но разве можно запретить сострадать вам и восхищаться вами?
28
Соколов сидел напротив посланца невозмутимый, приветливый, с легкой улыбкой на круглом румяном лице, но такая раскрепощенность давалась ему нелегко.
Почти машинально обмениваясь с посланцем приветственными, самыми обычными фразами, Соколов вдруг профессиональной цепкостью подметил, что тот похож на Виктора Хельга. Сходство не было полным, далеко не таким, каким оно бывает, скажем, у родных братьев и сестер, но некоторые "фамильные" черты просматривались хорошо. Со свойственной ему прямотой Соколов сказал об этом посланцу.
- Это вынужденный шаг, - ответил тот. - Мне приходится максимально экономить время, а копировать некоего конкретного человека проще, чем создавать обобщенный тип. Но у каждого человека я заимствую, в конце концов, то, что помогает мне понять человечество в целом.
- Так-так. - Соколов сцепил руки на животе и на секунду прикрыл свои голубые глазки. - Вы не обидитесь, если я задам вам несколько прямых и совершенно откровенных вопросов?
- Собственно, я и пригласил вас для этого.
- Вот как? - Соколов прямо, без улыбки, более того - очень серьезно заглянул в глаза посланца. - Кто вы?
- Я посланец немидов, - после некоторой паузы ответил собеседник эксперта. - По-моему, вы осведомлены об этом.
- Да, но вы же сами говорили, что вы и не человек, и не немид, а нечто третье.
- Совершенно верно. Пока лишь на таком, модельном уровне возможно прямое общение между нашими цивилизациями.
