- Почему бы тебе не послать эту надоевшую работу к черту? - вдруг сказал Лорка совсем не то, что ему хотелось. А ему хотелось сказать, что, если бы Элла тратила меньше сил и нервов на работе, она бы отлично ладила с Игорем и вообще была бы счастливее.
- Надоевшую? - Брови ее хотели нахмуриться, но сработал самоконтроль, и лоб снова стал чистым, атласным. - Если я и уважаю что-нибудь по-настоящему в этом мире, так это труд, - голос ее звучал сухо, без следов эмоций. - Если у меня отнять мою работу, я стану настоящей стервой, Федор. - Она вздохнула. - Труд создал человека, труд и позволяет оставаться ему человеком. - Она покосилась на молчавшего Лорку и спросила: - Разве это не так?
Лорка подобрал плоский камешек и швырнул в темную воду. Оставляя после себя пухнущие блинчики, камешек весело поскакал по озерной глади. Удивленно кувыркнулись и растеклись на пятна отраженные облака. Лебедь расправил и несколько раз лениво взмахнул крыльями, отчего стал похож сразу и на сказочную, диковинную лодку, и на неуклюжий самолет.
- Может быть, и так, - нехотя согласился он, - только уж больно все это скучно.
У него и правда было скучное лицо, даже озорная зелень в глазах точно выцвела, завяла. Элла легонько прикоснулась к его руке кончиками пальцев.
- Что с тобой, Федор?
Он пожал плечами.
- Так, легкий приступ меланхолии.
Элла тихонько засмеялась.
- Лорка и меланхолия! Это что-то новое.
Судя по всему, она была и удивлена и довольна тем, что Лорка может пребывать в таком состоянии.
- Меланхолия - сестра разума. - Лорка поднял глаза на Эллу и серьезно спросил: - Ты когда-нибудь видела меланхоличных зверей, Элла?
Она подумала и ответила:
- Видела.
- В зоопарке, - уверенно уточнил Лорка, - а если на воле, то это были больные или ущербные звери. Свободные здоровые звери - существа жизнерадостные и веселые. Для них жизнь - это игра. Они играют, ухаживая друг за другом в пору любви, играют, скрадывая добычу, играют, удирая от врага.
- Хм!
- А ты вспомни, как танцуют влюбленные журавли, как кошки играют с пойманной мышью и с каким азартом под самым носом сытого льва танцуют зебры и антилопы.
Элла не без труда разглядела в глубине Лоркиных глаз лукавинку и покачала головой.
- Ничего-то для тебя нет святого! - Но в тоне ее слышалось не осуждение, а интерес.
- Да, - упрямо повторил Лорка, - звери - счастливые существа. А вот неуклюжий предок человека, неудачник-меланхолик, которому недоставало ловкости жить на деревьях, в минуту озарения изобрел труд, отделив его от игры.
- Тот самый труд, который создал человека, - проговорила она.
- Верно. Но он отделил человека от природы, лишил его первозданного счастья бытия. А ты подумай, с каким наслаждением со всеми тайниками своей многогранной души человек окунается в природу: в морские волны, степное разноцветье или любовную игру!
Элла будто внове разглядывала литые мышцы Лорки, его сумрачное лицо и лукавые глаза. Но ее дисциплинированный интеллект между тем работал холодно и логично.
- Да, Федор, слияние с природой - это счастье. Но ведь мы не журавли, не кошки и не зебры, нам этого мало. У нас есть и другое счастье, - глаза Эллы похолодели, а голова гордо вскинулась, - власть над природой! Разгадка самых заклятых ее тайн, движение в ширь и в глубь Вселенной.
- Да, труд вознес человека так высоко, что кружится голова, - Лорка пытливо взглянул на женщину, сидевшую рядом с ним, - но сделал ли он его счастливым?
- Разве сам труд не счастье? - быстро спросила она.
- В дальнем пути саму дорогу не так уж трудно принять за цель путешествия.
- Значит, долой труд и да здравствует природа? Голый, счастливый человек на первозданной земле? - Элла вдруг засмеялась. - В принципе я не прочь попробовать. Боюсь только, что быстро надоест.
- Я хаю не всякий труд, Элла, а тяжкий труд.
- А если он служит великой цели?
- Цель у нас одна - сам человек, все остальное - от лукавого. А тяжкий труд, какой бы великой цели он ни служил, деревенит человеческое тело, сковывает разум, а самое худшее - сушит душу. И этому нет оправдания.
Разглядывая вдруг помрачневшее лицо Лорки, Элла с неожиданным, но так понятным для женщины ее склада прозрением поняла наконец ход его мыслей.
- Ты мечтаешь о том, чтобы превратить труд в увлекательную игру? Это было бы прекрасно! Иногда труд и игра похожи как близнецы, но, по существу, их всегда разделяет бездонная пропасть.
- Все-таки, - с мягкой убежденностью возразил Лорка, - эта пропасть иногда исчезает. Тогда труд и игра сливаются вместе, образуя гармоничное целое. Тогда говорят об озарении, о звездных часах бытия, о постижении тайн мироздания не только разумом, но и каждой клеточкой тела. Труд наслаждение, труд - радость, а не просто привычка или потребность...
Наступила минута молчания. Заходящее солнце, прорвавшись сквозь поредевшую листву старой ветлы, брызнуло в лицо Эллы горстью света.
- Никогда не думала, что у нас получится такой разговор, Федор.
