Лорка не ошибся: Игорь Дюк, Соколов и Ника Сонлей стояли в этот момент на шестом причале, где был ошвартован "Смерч", в кабине только что остановившегося лифта. Двери его бесшумно раздвинулись, Соколов шагнул было вперед, но нога его на полушаге повисла в воздухе. В отличие от всех других гиперсветовые корабли стартовали не с поверхности Плутона, а со старт-спутника, находящегося на стационарной орбите, поэтому Соколову почудилось, что он шагает прямо в открытый космос. Звезды, щедро, слишком щедро рассыпанные и размазанные по небу, смотрели на него со всех сторон. Смотрели сурово, холодно и осуждающе. Игорь засмеялся, осторожно отодвинул Соколова в сторону и шагнул вперед, на прозрачный композитный пол.
- Все в порядке, Александр Сергеевич. - Игорь притопнул ногой. Прозрачен, но металлов тверже он и крепче пирамид.
Соколов усмехнулся, но шагнул вперед с опаской, точно на тонкий лед. Ника скорее машинально, чем сознательно, придержала его за локоть. Соколов укоризненно взглянул на нее.
- Это мне по рыцарским канонам положено предложить вам руку.
Прозрачный пол только намеком отражал их ярко освещенные фигуры, а сквозь него теперь просматривалась серебристо-серая поверхность Плутона, изрезанная извивами и иероглифами черных теней.
- Как, впечатляет? - спросил Игорь.
- Впечатляет, - спокойно согласился Соколов и еще раз, уже смелее, притопнул ногой. - Непонятно только, к чему такие театральные эффекты?
- А для того, - Игорь повел рукой вокруг себя, - чтобы можно было без помех пить настоянный на звездах волшебный напиток космических тайн.
Ника засмеялась и добавила:
- А еще для того, чтобы удобнее было следить за причаливанием, швартовкой, погрузкой и отходом кораблей.
Соколов достал из кармана большой белоснежный платок, не торопясь вытер лицо и шею.
- И везде-то они побывали, и все-то они видели, - пробормотал он, спрятал платок в карман и лишь теперь обратил внимание на мощную колонну, тянущуюся к звездам. - А это что за сооружение?
- Это и есть наш корабль, так сказать, вид вблизи. Прошу любить и жаловать.
Запрокинув голову, Соколов несколько критически разглядывал вздымавшийся над ним "Смерч".
- Ничего, - сказал он наконец, - но, судя по голографиям, я ожидал большего.
- Недостает иллюминации и цветочных ожерелий?
- Что цветы? Эфемеры! - невозмутимо ответил Соколов. - Дело в масштабах. Мне не раз приходилось вот так же, рядом, видеть планетарные лайнеры. Это действительно впечатляющие конструкции! Размеры, элегантность линий и внутренний комфорт. А это, - он еще раз, запрокидывая голову, оглядел корабль, - нечто вроде древних ракет на химическом топливе.
Слушая его, Игорь с нарастающим выражением грусти на лице покачивал головой.
- Древних ракет? Да что вы! Эта штука, - он презрительно кивнул на корабль, - хуже. Много хуже!
Соколов усмехнулся.
- Почему же?
- Потому что она опаснее.
Тень беспокойства скользнула по лицу Соколова, Ника с трудом сдерживала улыбку.
- Гораздо опаснее, - печально повторил Дюк и со вздохом погладил нейтридный корпус корабля ладонью. - Судите сами, чем заправлялись древние ракеты? Такими натуральными, домашними, хорошо прирученными веществами, как водород и кислород. Да их можно было черпать ведрами и носить в начальные школы, чтобы ставить там показательные опыты по влиянию низких температур на свойства материалов! Немыслимо, но даже при взрывах энергоустановок и двигателей у экипажа были шансы уцелеть. История космоса знает такие случаи. А теперь? - Игорь безнадежно махнул рукой. Гипервещество, на котором работают ходовые двигатели, только и дожидается, как бы вырваться на свободу из-под контроля автоматики гашения и ахнуть так, чтобы от корабля вместе с его бедным экипажем не то что пыли, но и атомов не осталось.
Ника наконец не выдержала и сказала со смехом:
- Да не слушайте его, Александр Сергеевич! Он вас пугает!
Игорь прижал руку к сердцу.
- Я? - Он покачал головой и снова с грустью и нежностью погладил корпус корабля. - Ни в коей мере. Я только беспристрастно констатирую очевидные и, если можно так выразиться, вопиющие факты. А факты - вещь упрямая.
- Да, факты вещь упрямая, - хладнокровно согласился Соколов, тоже погладил ладонью корпус корабля и бодро сказал: - Что ж, сквозь тернии - к звездам!
Корабль будто услышал его призыв; с пугающей медлительностью в его корпусе раздвинулась, будто прорезалась, входная дверь, и мягко осветилась кабина внутреннего, корабельного лифта.
...В этот самый момент Лорка скорее услышал, чем почувствовал позади себя легкое движение, обернулся и увидел улыбающегося Аргоняна. Гаспар Тагорович был старчески массивен, по-рембрандтовски выразителен и медлителен в движениях. У него были умные, насмешливые, близко посаженные глаза, небольшой рот с полными, чувственными губами и большой мясистый нос.
- Здравствуй, командир, - певуче сказал он и, ласково приобняв за плечи, посадил на старое место поднявшегося ему навстречу Лорку.
- Здравствуй, Гаспар Тагорович.
