Находясь на хорошо облетанной гиперсветовой трассе, командир Лунц в самой обычной обстановке отдал приказ о срочном торможении. Выйдя на досветовую, инерциальную скорость, Лунц не снял положения тревоги и после пятиминутной паузы отдал приказ о запуске двигателей. Во время их опробования двигатели один за другим вышли из строя. Поломки оказались несущественными, были ликвидированы силами экипажа, однако выполнение задания было прекращено, и корабль досрочно вернулся на базу. Техническая экспертиза пришла к выводу, что такое редчайшее происшествие, как одновременная авария обоих двигателей, произошло вследствие недостаточно умелой эксплуатации их командиром Лунцем в ходе экстренного торможения. К тому же Лунц не мог или не хотел дать ясных объяснений своему неожиданному решению. По совокупности причин Лунц был освобожден от космической работы и добровольно согласился пройти тщательное медицинское обследование.
Проскочив частокол несущественных моментов в этой истории, имевших чисто медицинский интерес, Лорка остановил взгляд на стенограмме беседы Лунца и астрального психолога. Старый командир, а Лунцу было шестьдесят два года, отвечал на вопросы сухо, кратко, явно не желая углубляться в психологические тонкости и мотивировки.
- Что побудило вас отдать приказ о срочном торможении? Ведь это экстраординарная мера.
- Я поступил в полном соответствии с рекомендациями древних мореходов.
- Это любопытно! А конкретнее?
- У них было твердое правило: если сложилась неясная обстановка, застопори ход, положи корабль в дрейф, осмотрись, прикажи штурману уточнить координаты, а уж потом принимай решение.
- На корабле сложилась неясная обстановка? Вы никогда не говорили об этом прежде.
- Зачем говорить, если наперед знаешь, что тебе не поверят?
- Но я врач, а не пилот.
- Поэтому я и отвечу вам. Было около полуночи. Экипаж отдыхал. Я лично нес вахту и собирался начать суточную обсервацию, как вдруг обнаружил, что в лобовой зоне по непонятным причинам исчезла первая опорная звезда. Вам известно назначение опорных?
- В общих чертах известно.
- Я посчитал феномен помехой в работе обзорной аппаратуры. Но проверка показала, что аппаратура в полном порядке. Пришлось признать факт исчезновения звезды, голубого гиганта класса "О", объективной реальностью. Пока я оценивал ситуацию, в работе правого маршевого двигателя начались легкие неполадки. Они укладывались в нормы критических допусков, но настораживали. Двигатель не отказывал, он барахлил. Еще раз взвесив все обстоятельства, я принял решение о срочном торможении.
- В частных беседах с товарищами по профессии вы говорили, что посчитали исчезновение звезды целенаправленным сигналом, адресованным персонально вашему кораблю. Что-то вроде: "Стой! Дорога дальше закрыта!" Не так ли?
- Во всяком случае, я допускал такую возможность.
- Кто-нибудь из экипажа может подтвердить факт исчезновения первой опорной звезды?
- Нет.
- Почему?
- Потому что, закончив торможение, я обнаружил первую опорную на ее законном месте.
- Вас это удивило?
- Удивило - не то слово. Я подумал о том, что теперь мне будет очень трудно, почти невозможно разумно объяснить свои действия.
- Понимаю. А не пришло ли вам в голову, что загорание звезды - это тоже сигнал - путь свободен?
- У меня возникла такая мысль, но она показалась мне спорной. Поэтому так и осталась мыслью.
- Вы решили опробовать двигатели - почему?
Я уже говорил, что в ходе торможения правый двигатель забарахлил. Не совсем нравилась мне работа и левого двигателя в заключительной фазе торможения. Мне казалось, что двигатели могут отказать. Я торопился проверить свои предположения, пока мое командирское реноме еще не подверглось сомнению. В своих предположениях я не ошибся.
- Вы допускали, что угасание звезды - это сигнал. Кто же мог подать вам его? Каким образом?
- Я не вижу границ могуществу разума.
- Вы имеете в виду неземной разум?
- Разум - понятие собирательное.
- Понимаю. Но окрестности первой опорной звезды были обследованы самым тщательным образом. Там не найдено никаких следов высокой цивилизации. Тем более такой, которой было бы доступно управлять свечением звезд.
- Я знаю об этом.
- И каков же ваш окончательный вывод о случившемся?
- Мой учитель, Иван Лобов, говорил: мир велик, а мы знаем так мало".
