Казалось бы, при отсутствии письменности и путей сообщения, как могли отдельные люди разных народностей получать правильные осведомления? Для узкого ума трудно ответить на такой вопрос, но знающие о ясновидении и о полетах тонкого тела найдут легко разрешение такому заданию. Не нужно удивляться, что древние умели лучше хранить тайну, нежели теперь. Они полагали, что священный сон не должен быть выдан невеждам — так самые лучшие опыты оставались в закрытой среде. Вообще, нужно удивляться, насколько могли уживаться крайности в человечестве. Впрочем, и сейчас люди не менее разнятся в сознании.
Мыслитель говорил: «Каждый человек хранит в себе возможность непосредственного общения с высшими мирами. Из этого источника складывается сущность нашего сознания. Мы можем претворить внешние факты в сущности глубинного сознания. Кто сохранит постоянное общение с высшими мирами, тот может вникать в построение будущего. Устраняя высшее общение, человек делается животным. Людям показаны прекрасные символы, но они сочли их суеверием. Мы видим изображения крылатых существ и считаем их вымыслом, но разве каждый из нас не летает? Безразлично, будут ли полеты в светлом или темном теле, но они происходят сознательно и бессознательно. Великий дар Богов, наш сон, он открывает вход в Мир Надземный. Бессонница считалась наказанием, ибо она лишала человека естественного общения. Друзья, мы должны быть благодарны Богам, которые позволяют нам иметь общение с Ними.
Обычно человек слабо сохраняет зрительные образы, запечатленные при полетах, но в глубине сознания мы сберегаем ценные сокровища. Не буду хвалиться, что сумел словами выразить наблюденное. Но как матерь чует в себе первое биение жизни дитяти, так и мы можем ощущать в себе накопление наблюдений. Друзья, мы летаем и легко воспринимаем сияние дальних миров. Кто-то будет по невежеству уверять, что они не существуют, являясь миражом, но мы, приближавшиеся к ним, знаем их сущность. Друзья, не повторяйте на базаре сказанное, иначе люди сочтут меня безумцем. Будет время, когда слова эти станут понятны. Самые обычные вопросы не следует преждевременно задавать. Невежды легко становятся тиграми, и не следует создавать таких зверей.
Друзья, хочу только вам рассказать, как запомнился мне мир дальний. Расстояние до него громадно, но мы летим мгновенно. Нельзя было бы ступить на новую почву, которая чужда нам даже в светлом теле. Но можно видеть очертания морей, можно радоваться прекрасным краскам, даже птицы и рыбы уже видны. Люди не такие, как мы, и чудно сказать — они летают! Язык их неслышим, может быть потому, что сферы звучат. Помню синеву вод, как сапфиры, и зелень изумрудную, и смарагду подобные горы. Казалось, что человек не может ступить на такую чистую почву. Сам воздух невыносим нам, но, прикоснувшись к нему, мы страдаем, возвращаясь к нашему телу, душно, как в узкой одежде. Так каждый опыт и сладок и труден».
Урусвати знает, что когда говорим о единении, к тому имеются причины. Учителя уже приводили пример коня, задерживающего целый караван. Они упоминали смысл взаимодержания свода, теперь еще укажут, как говорил Мыслитель. Однажды Он проходил с учениками мимо циклопической стены, ученики спросили — что есть единение? Мыслитель указал на мощную кладку стены, говоря: «Смотрите, как эти камни держат друг друга. Мы не можем сказать, который из них самый главный. Они ничем не связаны, но противостояли многим землетрясениям. Их держит лишь единение и естественное сродство их плоскостей. Люди надумали соединить камни глиною и разными искусственными составами, но такие построения часто разрушаются при землетрясениях».
«Если люди полагают скреплять свои отношения искусственными мерами, они не будут защищены от распада. Лучше и крепче, когда сердца человеческие непосредственно соприкасаются. При таком построении не нужно никакой смазки, хотя бы она и изготовлялась на золоте. Особенно опасайтесь золотой смазки. Утверждаю, что самые ярые люди не могут соизмерять соотношения материалов, лишь сердца людей могут сложить неразрушимую стену». Также говорил Мыслитель: «Не может летать человек, пока не найдет надежных крыльев. Символ Дедала будет вечным напоминанием, но мы будем часто беседовать о дальних мирах. Среди мысли о них мы найдем и путь крыльев».
«Пусть каждый расскажет, как он представляет себе дальние миры. Каждый будет прав, напрягая свое воображение, ибо существует все, решительно все. Наше воображение может изобрести лишь малую частицу истины». У нас не должно рождаться огорчения от ограниченности образования. Среди Беспредельности все будет ограничено. Привыкнем к устремлению среди Беспредельности. Урусвати знает, что Надземное не может быть понимаемо только как нечто астрономическое. Все разнообразие понятий высших входит при изучении жизни. Не обойдем миры дальние, но посмотрим на состояния между мирами. Жизнь земная строится на неизбежных законах, и люди должны, наконец, понять значение Тонкого Мира.
