Мысль творит вещество и привлекает из пространства помогающие силы. Мы говорили о сопротивлении злу, мощным помощником будет мысль, четкая, ясная, дисциплинированная. Много противоядия создаст такая мысль. Даже в физическом смысле мысль может создать охранительную сеть. Так называемый иммунитет есть следствие мысли. Но если усилить мысль памятью о Нас, то мощь ее увеличится. Думайте о Нас. Думайте о реальном сущем и примите ужасы Армагеддона. Мыслитель утешал учеников, говоря: «Невидимый Посланник готов коснуться вас, допустите Его». Урусвати знает, что надземное и земное в сущности своей одинаковы. Нет такого земного действия, которое не имело бы отношения ко всему сущему. Говоря об основах жизни, Учителя называют их надземными. Всеми мерами нужно внушать человеку, что реальность заключается во всем надземном. Человек боится надземного, он предпочитает зарываться в Землю, лишь бы избежать величия Беспредельности.
При грозе большинство стремится укрыться под самым ненадежным кровом, и лишь самые немногие останутся в поле перед разрядами молний. Такие немногие поймут и о надземности всей жизни. Но большинство, недоверчивое, от страха откажется от всякой надземности. Даже вопрос о жизни на дальних мирах кажется им неуместным. В этом сойдутся и безбожники, и церковники. Найдутся и ученые, которые признают Землю центром Вселенной. Можно назвать многие суждения, которыми люди пытаются прикрыться от действительности. Потому необходимо выдвинуть поверх всего участие человека во всем сущем. Многие древние мыслители об этом говорили, но, к сожалению, их максимы остались в разряде афоризмов, которые читаются, но никем не принимаются как жизненные советы.
Мысли Конфуция, Пифагора и Марка Аврелия остались на страницах истории, но каждый устыдится признать свою преданность древним советам. Люди стыдятся сказать о причине их унижающих суждений. Потому нужно утверждать, нужно являть упорство, говоря об участии человека во всем сущем. Многие желают назваться сотрудниками Учителей, но для этого нужно мыслить в одинаковом с Ними направлении. Сотрудничество может быть всех размеров, но не может быть взаимоотрицания. Учитель должен, прежде всего, удостовериться, насколько мышление ученика освободилось от разных кривотолков и может быть направлено к сути дела, тогда земное и надземное будут частями одного целого. Пусть Учитель скажет так, чтобы каждое слово показалось знакомым, а в итоге окажется новое углубление сознания. Можно вместо углубления сознания сказать возвышение, ибо в пространстве нет ни верха, ни низа.
Где будет наше надземное через несколько часов? Какие новые химизмы коснутся нас? Они не только коснутся нас, но и прободают толщу планеты. Они умертвят одни металлы и вызовут к жизни новые сочетания. Людям не уйти из этой лаборатории, потому полезно приобщиться к ней всем сознанием. Мыслитель говорил: «Принимай участие во всем сущем. Оно для тебя, и ты для него». Урусвати знает, что человек познается в бедствии, — таков земной обычай. Мы не называем его законом, ибо закон должен быть для каждого потрясения. Казалось бы, восторг и счастье должны потрясать человека сильнее, но даже призрачное благополучие одеревеняет людей. Уродливо положение, если человек лишь при несчастии будет достигать утончения чувств.
Многими поколениями люди привыкли почитать бедствия, — Боги насылают несчастья. Человек не забудет молить о помощи, но очень редко поблагодарит за счастье. Об этом трюизме не стоит говорить, но, со стороны научного опыта, следует записать. Отображение чувств бедственных будет самым смятенным. Можно наблюдать, какие зигзаги будут мелькать на экране, тогда как изображение восторга даст прекрасный круг. Можно убедиться, что смятение не только порождает яд, но оно приводит органы как бы в оцепенение. Вся лаборатория организма приходит в расстройство. Такое оцепенение называем смертью психической энергии.
Нередко человек потрясенный падает в обморок. Не следует смешивать обморок с летаргией. Обморок есть оцепенение, но летаргия полна работы сознания. Человек редко впадает в летаргию от внешнего потрясения. Причина летаргии несравнимо тоньше. Человек нередко излечивается во время летаргии от зачатков опасных заболеваний. Вообще нельзя считать летаргию болезнью. Она представляет собою исключительное явление. Можно пожалеть, что во время летаргии производится самое однобокое наблюдение. Дело не в том, как питать спящего, но надо изучать ритм пульса и рефлексы мозга. Не следует насильственно пробуждать спящего, ибо он познает иные миры. Он может рассказать многое, если он будет спрошен внимательно.
