За кормой осталось тысяча семьсот семьдесят километров. Теплоход повернул за остров Самоедский, в широкую протоку. Давно, еще в XVIII веке, стояло здесь Игаркино зимовье, как называли местные жители избушку охотника Егорки. А теперь вырос город, в котором проживает около восемнадцати тысяч человек.
Раньше енисейская древесина вывозилась по железной дороге. Это и трудно, и дорого. Игарка, построенная в тридцатых годах, стала как бы воротами в большой мир. Через Ледовитый океан идут сюда корабли со всего света.
Те, кто был до войны мальчишками и девчонками, помнят, наверно, книгу «Мы из Игарки», написанную школьниками этого города по предложению Алексея Максимовича Горького. Книга примечательна тем, что у нее шестьдесят восемь авторов и что редактировал ее ныне покойный С. Я. Маршак. Несмотря на такое количество авторов, а вернее сказать, из-за такого количества авторов художественные достоинства ее невысоки. Зато познавательного материала в ней по тем временам содержалось изрядно. Одолев эту книгу, мы, мальчишки, мечтали побывать в необыкновенном городе среди болот, на вечной мерзлоте, где вовсю дымят заводские трубы, а вокруг на сотни километров только тайга да тундра, где зимой бушует пурга, а летом один за другим идут корабли с разноцветными флагами.
В ту пору Игарка была легендой. Теперь она превратилась в обычный город. Дебаркадер, унизанный вездесущими рыболовами, крутой берег с деревянной лестницей, тонкие березки, гнущиеся на ветру, — вот первое, что мы увидели.
С высокого берега хорошо просматриваются остров и протока со стоящими в ней судами, желтые кипы свежих досок на лесобирже. Быстрыми жуками снуют среди штабелей машины, доставляющие на укладку продукцию прямо от пилорамы. Даже нам, неопытным людям, понятно было, какое богатство собрано здесь.
Я смотрел на баржи, прилепившиеся к высоким бортам лесовозов. Эти гиганты одну за другой поглощали кипы досок, скрывая их в трюмах. Еще несколько дней — и уйдут они по большой океанской дороге: один — в Данию, другой — в Англию, а третий — в далекую Африку. Разве не забьется сильней сердце при виде этих острых форштевней, всегда устремленных вперед, на волну!
Ветерок доносил запах смолы и пресноватый запах опилок, какой держится обычно на лесозаводах. Дерево здесь господствует во всем, все сделано из досок и бревен: и дома, и мостовые, и тротуары. Водопроводные трубы проложены в ящиках с опилками. Повсюду на улицах таблички с надписью, запрещающей курить. Эти таблички возбуждают нервы заядлых потребителей никотина: ведь когда нельзя — особенно хочется.
Во Дворце культуры для дымящей братии отведена специальная комната с лавками вдоль стен, с полом, обитым жестью, и с громадной урной посредине. Сиди и кури, не боясь пожара, забыв на время о том, что живешь среди сухого горючего материала, да еще в таком месте, где почти круглый год дует сильный ветер.
Но пожар однажды все-таки возник. Несколько лет назад в самую сушь вспыхнули вдруг дома. Как и почему, об этом гадают до сей поры. С ревом и треском охватывало пламя дом за домом, уничтожая строения и склады готовой продукции. Дым виден был за сотни километров.
Убытки оказались весьма значительными. Но к чести тех, кто боролся с огнем, надо отметить, что не погиб ни один человек.
После пожара были сделаны соответствующие выводы. Местные жители шутят: кончился деревянный век, начался каменный. Дома из бревен больше не строят. Возводятся новые здания, на строительных площадках высятся груды кирпича и готовых конструкций. Теплоходы доставляют из Красноярска секции пятиэтажных домов.
Игарка замучила нас жарой. Солнце палило так, будто перепутало полярный круг с экватором или по меньшей мере с тропиком Козерога. Путешественники, бродившие по лесокомбинату, имели жалкий вид. Зато повезло тем, кто отправился смотреть рыбное хозяйство. Мы укрылись от солнца в подземелье, в естественном холодильнике, созданном без добавочных затрат на оборудование. Полки там вырублены в седом от инея грунте.
Побывали мы и на мерзлотной станции, где систематически изучается «поведение» многолетне-мерзлых грунтов при различных условиях, в частности при строительстве домов. Здесь, на станции, создан своеобразный музей в «комнате», которая вырублена в грунте на глубине семи метров. При низкой температуре сохраняются образцы местной растительности и животного мира. Здесь же замурованы комплекты газет аза военные годы: «Правда», «Красная звезда» и «Труд». Ио завещанию работников станции газеты можно извлечь в тот день, когда наш народ будет отмечать столетие победы над фашистской Германией.
Лязгая зубами, выскакивали мы из подземелья наверх, обогреться на солнышке. А через полчаса, распаренные и вспотевшие, с грустью вспоминали о замечательных минутах, проведенных в подземном царстве.
