Остановился я у своего старого друга Миши Матюшина, тоже бывшего тихоокеанца. Мы с ним учились на одном курсе в Литинституте, часто встречались и после того, как получили дипломы. Первую ночь почти не спали. Разговаривали на кухне, чтобы не мешать его жене и детям…
Утро выдалось хмурое, но теплое. Обычная для Владивостока погода: то ли туман оседает на землю, то ли сыплется мелкий, почти неприметный дождь. В Приморье для такой погоды есть абсолютно точное определение: морось. Лучше не скажешь.
Мы бродили по улицам без всякого плана, и Миша не удивлялся, что я сворачиваю в закоулки, петляю, порой в одном и том же районе. Понимал человек, что мне прежде всего хочется поглядеть знакомые места, а уж потом новостройки и другие достопримечательности.
Присели в парке, под густыми кронами деревьев. Покуривая, смотрели, как разворачиваются на кругу троллейбусы, связавшие новые микрорайоны с центром города. Это и гордость горожан, и большое удобство. Раньше, бывало, дальней далью казалась Вторая речка. Топаешь туда по разбитой дороге, мимо древних развалюх, мимо капустного поля, мимо забурьяненных пустырей. Пока доберешься, ноги гудят. А теперь плюхайся в мягкое кресло и кати почти до Седанки, до дачной местности.
Из парка спустились на Ленинскую, на главную улицу города, единственную в своем роде. Если во Владивостоке
Я очень любил раньше ходить по Ленинской, с горки на горку, мимо скверов и парков, мимо старинных домов. Летом в дни увольнений на тротуарах белой пеной кипел прибой морских форменок, особенно возле кинотеатров, возле цирка и Дома флота. А теперь этого прибоя почти незаметно. Моряки как-то растворились среди штатских: вдвое, а то и втрое вырос город, больше стало жителей, да и флот ушел на другие базы: после войны далеко на восток отодвинулась морская государственная граница.
Сюрпризы подстерегали прямо-таки на каждом шагу. Там, где раньше тянулась ветхая деревянная лестница, такая длинная, что казалась бесконечной, теперь ходит фуникулер. Три копейки, три минуты — и ты на вершине сопки, откуда виден весь город, видны заливы и острова. Многое изменилось тут, возле политехнического института, но каким-то чудом уцелел двухэтажный дом из почерневших бревен, прилепившийся к склону. Раньше в нем было студенческое общежитие. Девушки жили на втором этаже. Я нашел даже окно, второе с краю, представил себе узкую продолговатую комнату, четыре железные койки, солдатские тумбочки, старые стулья, на которых опасно было сидеть.
В этом доме, в этой комнате, я отмечал свой день рождения, когда стукнуло девятнадцать. Меня и приятеля отпустили на берег на шесть часов. У нас имелась бутылка шампанского, в общем было довольно весело. Очень застенчивая девушка-первокурсница подарила мне большую книгу: один из томов академического издания Пушкина в желтом переплете. С этой книгой я не расставался потом всю службу…
За последние годы Владивосток настолько разросся, что осмотреть его не так-то просто. Я не успел побывать ни в Мингородке, ни на мысе Голдобина, ни в некоторых других районах жилищного строительства. Зато увидел новый проспект имени 100-летия Владивостока. Миша ревниво поинтересовался: «Ну, как?» Я искренне ответил: «Здорово!» — и для вящей убедительности показал большой палец.
Проспект действительно очень красив, особенно вечером, когда зажигаются огни реклам, кинотеатров, кафе. Поселились здесь семьи моряков, рыбаков, краболовов. Труженики моря, уходя в дальние рейсы, могут не волноваться: условия у родных и близких хорошие. Живите, милые, работайте, учитесь да терпеливо ждите своих.
Владивосток — восточные ворота страны — город очень своеобразный. Как и западные ворота — Ленинград, он начал строиться на берегу моря, на совершенно пустом месте. Город возводился из камня и кирпича по единому плану. Строители учли рельеф местности, позаботились о том, чтобы улицы живописно «легли» среди сопок.
Эта традиция продолжается и теперь. В каждом крупном городе страны есть сейчас свои Черемушки — кварталы хоть и удобных, но стандартных домов. Во Владивостоке тоже строят по типовым проектам, но местные художники и архитекторы немало потрудились, дотягивая и подправляя эти однообразные сооружения, чтобы они подходили под общий стиль города. Кое-где добавлен цветной кирпич, кое-где изменена облицовка зданий. И получился определенный архитектурный ансамбль. Во всяком случае здесь нет кричащих различий между постройками старого и нового типа, нет режущего глаз разнобоя.
На улицах и на перекрестках города стоят красочно оформленные щиты с цифрами, рисунками, диаграммами. Приморцы не только хорошо трудятся, но и умело пропагандируют свои достижения. Каждый желающий может узнать, сколько добыто рыбы, как работают шахтеры, строители, судоремонтники.
— Запоминай, запоминай, — говорил мне Миша. — Писать ведь будешь?!
