Тут, на Муксалме, я встретил несколько туристов: трех пожилых женщин и двоих мужчин. Оказалось, это московские педагоги, недавно вышедшие на пенсию. Они заговорщицки сообщили, что договорились с местным рыбаком Андреем. Он подгонит к дамбе моторную лодку-дорку и отвезет их на Анзер.
Я посмотрел на море. Ветер развел волну, мелкий дождь сократил видимость метров до ста. В такую погоду не рискуют выходить даже катера с надежными двигателями и радиостанцией. А на моторке и компаса то нет! Ну, была не была!
Рыбак Андрей, мужчина лет под пятьдесят, подогнал лодку к дамбе, степенно поднялся на берег. Коренастый, по-кавалерийски кривоногий, он выглядел этаким мрачным бирюком, смотрел хмуро, отводя взгляд. Лицо коричневое, в морщинах и оспинах, а на лоб из-под старой морской фуражки выбивается желтый чуб.
Моторка была грязная. На дне поблескивала рыбья чешуя. Но Андрей принес откуда-то брезент, постелил. Затем критически осмотрел своих пассажиров, велел поменьше двигаться и оттолкнулся шестом от дамбы.
Мотор стучал ровно, моторка бежала хорошо, хотя волна изрядно покачивала нас, обдавая брызгами. Дождь то усиливался, то немного ослабевал, и тогда улучшалась видимость. Вокруг колыхалась светло-серая вода, а на ней то в одном, то в другом месте чернели смутно различимые дикие утки. Несколько раз плеснула белуха, показав свою лоснящуюся спину.
Примерно через час впереди возник берег; на краю его, словно встречая и приветствуя гостей, высился, растопырив перекладины, могучий деревянный крест.
Промокшие и озябшие, мы с радостью выпрыгивали на сушу. А тут вдруг кончился дождь, тучи быстро поднялись вверх. Холмистый остров лежал перед нами зеленый, умытый, как будто покрытый блестящим лаком. Белела на горе церковь, казавшаяся с берега маленькой, словно игрушечной. Андрей вытянул руку и произнес только одно слово: «Голгофа».
На острове наш кормчий чувствовал себя как дома. Он сходил к старой постройке недалеко от уреза воды, что-то отнес туда, что-то взял. Потом махнул, чтобы мы шли за ним.
Андрей пробирался чуть заметной тропинкой. Оказывается, он как-то целое лето пас тут телят и косил траву. Лучшего проводника трудно было сыскать. На каждом шагу попадались нам ручейки, лужи, нужно было скакать по-заячьи. А то появлялись кочки, высокие и мягкие от мха, словно пуховые подушки. Ноги утопали по щиколотку. Приходилось прыгать с кочки на кочку: между ними стояла вода.
Мы очень устали, но отдыхать Андрей не разрешал: «А то не успеем все посмотреть». Он был прав, и мы следовали за ним хотя и кряхтя, но безропотно. Наконец, раздвинулись деревья, прямо перед собой мы увидели большое двухэтажное здание Троицкого скита. Лес вокруг, спокойная гладь воды, некошеный луг с куртинами цветов, а на краю луга — чистое белое строение, словно дремлющее среди безмолвия и красоты.
Но идиллически выглядел скит только издали. А внутри — то же запустение, что и в самом монастыре. Нестарые еще дома с балконами стоят заброшенными.
Андрей сел на траву, закурил и впервые разговорился. Он сказал, что Соловки — край света, а Анзер — край Соловков. Сюда присылали на гибель…
А вокруг нас дремал в теплом сыром воздухе лес, было очень спокойно, красиво, пахло прелью, грибами и почему-то медом.
Мы медленно пошли дальше. Андрей продолжал рассказывать об острове. Грибов и ягод здесь уйма. Однако о том, что тут охраняются животные, пишут зря. Зайцев, верно, развелось немало в последние годы. А оленей было только два, но какой-то негодяй застрелил олениху. Самец теперь бродит в одиночестве, а от одиночки какой толк…
Андрей вел нас мимо спокойных, спящих озер, вода которых имела какой-то странный, красноватый оттенок. По берегам их стояли, вытянув сухие «пальцы», старые, омертвевшие ели. Попадались столбы разрушенной телефонной линии.
От Троицкого скита до Голгофы надо одолеть около пяти километров по мокрой тропе, бегущей в гору среди бурелома и валунов. Подъем становился все круче, и мы уже не шли, а лезли, цепляясь за кустарник. Одежда покрылась глиной и грязью.
Воистину тяжек был путь на Голгофу! Понятно, почему монахи дали горе такое название!
Чуть ниже вершины, ниже церкви, стоит на крутом склоне дом с террасой, сооруженный на огромных камнях. Здесь мы чуточку отдохнули. Вокруг густо росла черемуха, сквозь листву виднелась черная россыпь ягод. Легко представить, какое ню яркое цветение, какие же запахи буйствуют тут в начале лета!
Еще несколько шагов — и вот она — церковь. Собственно, их тут две. Деревянная, построенная в незапамятные времена, и каменная, двухэтажная, с пятью главами, сооруженная в прошлом веке. Стены церквей пока еще сохранились, но внутри — пусто.
