На острове есть метеорологическая станция, трудятся гидрографы, отсюда идут прогнозы ледовой обстановки. В большом зале с самой современной техникой как-то сразу забываешь, что ты находишься буквально на краю земли. Деловито стучат многочисленные аппараты, ползут бумажные ленты с рядами тире и точек. За звуконепроницаемой перегородкой сидят возле пишущих машинок радисты, вращая ручки настройки, держат связь с кораблями. Это отсюда шли на «Воровский» радиограммы: где лед, где полыньи, куда лучше свернуть.
На Диксоне деловой, напряженный ритм жизни. Большое количество человек обслуживают радиосеть. Хозяйничает здесь главным образом молодежь — крепкие, жизнерадостные мужчины и парни, в большинстве своем питомцы Ленинградского арктического училища Министерства морского флота. Они не жалуются на короткое лето и пятидесятиградусные морозы, на полярную ночь, которая продолжается более восьмидесяти суток. Они с увлечением рассказывают, какой чистый на севере воздух, какими здоровыми растут тут дети, как радостно встречать весной солнце, когда оно первый раз чуть-чуть покажется над горизонтом.
Из разных районов Арктики сюда, к этим деловым жизнерадостным людям, по каплям, по крупицам поступают сведения о состоянии и движении льдов, о ветрах, о дождях и туманах, о том, что коротко называют погодой. Тут эти сведения суммируют, обобщают.
Радиограммы сюда идут и короткие, и длинные. Но адрес у них, как правило, весьма лаконичный: «Диксон. НМ». Это значит, что радиограмма предназначена Начальнику Моря, то есть штабу ледовой проводки во главе с начальником навигационной службы Западной Арктики.
В штабе знают все, что происходит в море и на полярных островах в эти часы, где скопились тяжелые льды, где чистая вода, кому и какая нужна помощь. Тут сосредоточены все нити управления: выполняя указания Начальника Моря, идут безопасными маршрутами суда с грузом, летят на разведку льдов самолеты и вертолеты, спешат навстречу караванам судов ледоколы, чтобы провести их через трудные участки.
Вот поэтому и стоит на скалах, на краю каменистой тундры, поселок Диксон, в котором деревянные тротуары и новые арболитовые дома. Поэтому и трудятся тут радисты, метеорологи, строители, портовики, гидрографы — все те, кого по праву можно назвать Начальниками Моря.
Еще задолго до войны Северным морским путем очень интересовалось немецкое военное командование. Фашистские специалисты пристально изучали Советскую Арктику. В 1939 году в гитлеровской печати появилась статья капитана 1-го ранга Пауля Вебера, в которой он рассуждал о возможности военно-морских операций на Севере. Напоминая о том, что период навигации в арктических водах очень мал, не больше трех месяцев, Вебер писал, что именно в это время «здесь возможна очень крупная добыча».
После поражения под Москвой, когда стало ясно, что война затягивается, Гитлер потребовал от морского командования полностью сорвать все советские перевозки на Севере, ликвидировать систему снабжения в Арктике, перерезать Северный морской путь. Выполняя приказ фюрера, немецкое командование разработало целую серию операций: «Распутин» — к западу от пролива Маточкин Шар; «Романов» — к северу от острова Колгуев; «Зар» — к северу от Новой Земли. Были еще и другие, с не менее странными названиями: «Петр и Павел», «Иван и Рюрик». Но особое место в этой серии занимала операция «Вундерланд» (страна чудес), которую стали готовить в марте 1942 года. Цель ее — перехватить и уничтожить караваны советских судов в Карском море, по выходе из пролива Вилькицкого. Разыскать караван на широком просторе трудно, а пролив — это «бутылочное горло» — не минует ни одно судно.
В августе 1942 года немецкий штаб, руководивший морскими операциями на севере, получил разведывательные сведения от своих коллег из японского адмиралтейства. В них говорилось, что 16 июля двадцать советских грузовых судов прибыли на Камчатку. Через несколько дней караван вышел из Петропавловска, а 1 августа был запеленгован в Беринговом проливе. Какой груз везет караван, японцы достоверно не знали. Им было известно лишь то, что некоторые суда наполнены первосортной канадской пшеницей.
Почти в то же время немецкая авиаразведка засекла большую группу судов, вышедших из Архангельска на восток. По расчетам фашистов, оба каравана должны были встретиться в Карском море. По меньшей мере три десятка судов! Да, это действительно была очень крупная добыча! Чтобы не упустить ее, требовался опытный и сильный охотник. Выбор пал на линейный корабль «Адмирал Шеер».
Этот «карманный» линкор, как его называли немцы, имел большую скорость хода и дальность плавания, неплохую броню и мощное вооружение: два десятка тяжелых орудий, из них шесть калибром 280 миллиметров. Восемь торпедных аппаратов и два Самолета нес на себе этот корабль. Командир его Меенсен Больхен слыл среди гитлеровцев превосходным моряком и корсаром: на его счету было двадцать шесть потопленных транспортов. Решительный, хитрый и расчетливый, Больхен не знал поражений и неудач.
