— Ну… — растерялась та.
Китти, кажется, душившая в этот момент разбиравший её смех, резко прервала:
— Сибилла, сделай одолжение. Не предсказывай мне ничего больше. Хорошо?
— Надо же, вроде бы наш современный мир, а такие дела… — заметил он сокрушённо, пока шли от чёрной лестницы к боковому выходу, минуя один за другим коридоры департамента. — Нехорошо, всё это очень нехорошо.
Низенький зам по силовым пытался успевать идти в ногу.
— Ещё будем уточнять, но в целом пока так… Вы доложите госпоже Мондалевой?
— Это скорее в вашей сфере, чем в моей… Тем более, как я понимаю, ответственность в основном на Клементинове, а он уж точно ваш кадр.
— Клементинов не может нести ответственность. Вернее, вообще теперь ничего не может.
— Однако… Неужели тоже при пожаре?
— Нет, застрелен. Вероятно, случайная пуля. Это пока не выяснили.
— Жаль, жаль, — протянул он скорбным тоном. — У меня, конечно, не было причин любить его, но… Любой человек — всё-таки человек, а тем более, в какой-то степени близко знакомый… Что ж, земля ему пухом.
Зам, сказав всё, что от него хотели узнать, и получив негласный знак, поспешил удалиться, пока неофициальный визит не получил огласки.
Нагнавший и как ни в чём не бывало зашагавший рядом Вайзонов негромко заметил:
— Шелетов понятливый, да?
Он нервно отмахнулся:
— Ну что ты, в самом деле!
