Конечно, проверить они не могли. Не найдя больше свидетельств присутствия, кроме ям на снегу, они вынужденно предположили, что сейчас никакой угрозы здесь не таится. Тут, разумеется, была определённая доля допущения — все понимали. Но небо начинало отдавать в тёмную голубизну, скоро должно было стемнеть, а ехать в ночь в очередное никуда никому не хотелось. Ну и правда же, они всегда смогут быстро скрыться, если посетители всё же нагрянут — они почти убедили себя в этом.
Обустроиться оказалось не так легко: дома промёрзли, местами же разломы и разбитые окна пришлось баррикадировать, об электрическом свете не было и речи. А предстояло ещё решить с дальнейшим маршрутом. Чтоб не мешать — места внутри и так не развернуться — Феликс и Китти перебрались в соседний дом обсудить карту.
Китти в накинутом на плечи пальто поворошила в печи давно сгоревшие дрова.
— Ладно, обойдёмся.
Она наскоро зажгла горелку — благо, в той ещё оставалось топливо. Хватило на минимум тепла и какое-никакое размытое освещение. Дрожащими пятнами они пролились по внутренности дома.
— Кстати, смотри! Совсем забыл, — Феликс высыпал на стол горсть сим-карт. В ответ на удивлённый взгляд пояснил. — В магазине, под прилавком. Мне везёт сегодня.
— Не хвастайся, — машинально заметила Китти, переместившись к столу. — Услышат кому не надо.
— Неужели призраки? — фыркнул он.
— Может быть. Давай проверим сначала, какие из них работают.
В четыре руки они разгребли тоненькие пластинки; пробуя одну за другой, нашли подходящие — каждый для своего мобильника.
— Если остальные откажут, отдам эту Витику или Леону, — заключила Китти. — Чтоб по рабочему телефону на машину.
— Сибилла сразу не в счёт?
— У неё нет мобильника… Давай с картой?
Они расстелили во всю ширь выцветший лист бумаги. Феликс склонился над ним.
— Что-то уже совсем не представляю, где мы… Свернули тогда южнее Камфы, нет? Хотя это без разницы, по большей части.
— Несколько суток мы двигались на запад.
— И, возможно, проезжали большой город… Возможно, совсем не факт. Однако… Так, подожди, кажется, вижу.
Он приподнял эту часть карты, чтоб поймать для неё больше блуждающего света, недовольно бросил обратно.
— Совсем темень. Ты так разбираешь что-нибудь вообще?
— Топливо кончается, — Китти поднялась в полутьме лёгкой тенью, придвинулась к горелке. — Сейчас.
Запахнув пальто, она быстро направилась к выходу.
— Ты куда?
— За бензином. Думаю, подойдёт, — она на секунду обернулась в дверях.
— Подожди, — Феликс вскинул руку. — Стой вот так.
— Стою, — она застыла вполоборота: рука на ручке двери, лицо — в блуждающих пятнах света и тени, но кажется, губы выгнулись чуть насмешливо, как будто она уже угадала его мысли.
Феликс приблизился на несколько шагов, сместился в сторону для нужного ракурса. И как он прежде не замечал этого сходства…
— Китти, скажи пожалуйста, — он подошёл вплотную, внимательно изучая дверной порог. — Вот эти все слухи, что у тебя в родственниках был кто-то из ССО… Это слухи? Или всё-таки нет?
Она взглянула и тут же отвернулась. Спокойно осведомилась:
— В Шаторском был архив?
— Был. Неплохой довольно, скажу тебе.
Уголки губ дрогнули уже более явственно.
— Ну да, — Китти обернулась. — Я не Башева, я Эрлина. И не смотри так, будто для тебя это новость.
Она вышла за дверь.
Машина стояла поодаль. Китти к ней не пошла.
Вместо этого она свернула в сторону, к черневшему лесу: покрыв крутой пригорок, он уводил вниз по склону.
Дальние деревья таяли в снежной дымке. Ближние… да, вот это, она схватилась — раз, второй — нет, в третий ветка всё-таки не обломилась и дала не упасть.
Она склонилась над самой пропастью, глубоко вдыхая мороз. Муть накатила на минуту, но нет, ничего. Дождавшись, когда в глазах просветлеет, Китти с усилием выпрямилась. Ветвь дерева была толстой и крепкой, она помогала удерживать равновесие. При охватившем вдруг ознобе это было нелишним.
«Скоро будешь падать на ходу, как те каторжники».
Почувствовав затылком, что кто-то смотрит, она обернулась. Призрак стоял в нескольких шагах от неё.
— Уморить себя голодом во искупление? — он покачал головой. — На тебя это похоже.
Китти отпустила ветку, развернулась лицом к нему.
— И чего же ты хочешь на этот раз?
Белый лес застыл в тонком, чуть слышном звоне — так звенит хрусталь, если потревожить его мягко-мягко. Где-то из под снега проглядывали красные ягоды, навсегда схваченные невесомой коркой льда, и кончики веток дремали в сизоватом налёте инея. От прикосновения они просыпались на миг и отвечали пальцам печальным и радостным холодом, но секунда — их вновь сковывали чары, погружая в дрёму и застывший покой.
Это было царство грёз, царство давно несбывшегося и вечного сна. Из него нельзя было уйти.
Она позвала, но никто не отозвался на имя: теперь оно лишь краснело здесь ягодами из-под снега. Все, кто прошли этими дорогами, скрылись в белых вихрях и больше не могли её услышать.
Всё же, что осталось ей — бродить в зачарованном лесу…
