Три дела было и у Пигунайки: говорить, спать да сны разгадывать. Это она хорошо делала!.. Начнет говорить — всех заговорит, от нее соседки под нары прячутся. Только и спасение, что к Пигунайке глухую бабку Койныт подсадить. Сидит та, головой кивает, будто соглашается… А уж если спать Пигунайка завалится — пока все сны не пересмотрит, никто ее не разбудит. Один раз соседские парни ее, спящую, в лес отнесли вместе с постелью; там проснулась она, оглянулась вокруг, видит — лес; сама себе говорит, подумав, что сон видит: «Вот дурная я! Что же это я сны сидя смотрю? Надо бы лечь». Легла да еще две недели проспала. Пришлось ее домой тем же парням тащить. Ну, а сны Пигунайка начнет разгадывать — таких страхов наговорит, что бабы потом с нар ночью падают! Сбудется ли то, что Пигунайка говорит, не знали, а уж после ее отгадок неделю мелкой дрожью дрожали. Никто лучше Пигунайки снов разгадывать не умел! Вот один раз проснулась она. Лежит, молчит, не говорит ничего. Посмотрел на жену Чурка, испугался: почему это молчит жена? Не случилось ли чего?
— Что ты, Пигунайка? — спрашивает он.
— Во сне красную ягоду видела, — говорит жена. — К ссоре…
— Что ты, жена, из-за чего нам ссориться?
— К ссоре это, — говорит Пигунайка. — Примета верная. Уж я ли сны разгадывать не умею!.. Помнишь, во сне оленуху видела, к бурану это — не сказала… Разве не стал после этого буран?
Молчит Чурка, говорить не хочет, что оленуху жена видела во сне тогда, когда уже снегом дверь завалило; не смогли они, проснувшись, дверь открыть да три дня с женой дома и просидели. Вот на третий день и увидала жена во сне оленуху.
— Что молчишь? — говорит Пигунайка. — Красная ягода к ссоре, уж я-то это хорошо знаю.
— Не буду я ссориться с тобой, Пигунайка, — бормочет Чурка.
А жена на него сердится:
— Как не будешь, если я сон такой видела!
— Да из-за чего?
— Уж ты найдешь из-за чего! Может, вспомнишь, как у нас рыба протухла, когда я на минутку прилегла…
— Да это верно, жена. Протухла рыба. Три дня ты тогда спала. Насилу разбудили, когда у нас нары загорелись оттого, что в очаге без присмотра остались…
— Ага! — говорит Пигунайка. — Так твоей жене уж и прилечь нельзя? Все бы за тобой ходить! Вот ты какой…
— Жена, — говорит Чурка, — ну зачем это дело вспоминать? Ну, протухла рыба — и пускай. Я потом в два раза больше наловил.
— Ага, — говорит Пигунайка, — так ты меня еще и попрекаешь! Хочешь, чтобы я за тебя на рыбную ловлю ходила? Вижу я — хочешь ты со мной поссориться!
— Не хочу я, жена, ссориться, — говорит Чурка.
— Нет, хочешь! — говорит жена. — Уж если я красную ягоду во сне видела — быть ссоре!
— Не хочу я! — говорит Чурка.
— Нет, хочешь!
— Не хочу!
— А вот хочешь — по глазам вижу!
— Жена! — говорит Чурка, голос возвысив.
— A-а, так ты уж и кричать на меня начал? — говорит Пигунайка да ка-ак хватит мужа по лбу поварешкой!
Чурка смирный-смирный, а когда у него на лбу шишка величиной с кулак вылезла, тут он и в драку полез.
Сцепились они.
Кричит Пигунайка:
— Быть ссоре!
— Не быть!
— Нет, быть!
— Нет, не быть!
Шум подняли не хуже того бурана, когда Пигунайка оленуху во сне видела. Сбежались соседи со всей деревни. Мужики Чурку тащат, бабы за Пигунайку держатся. Тащили, тащили — никак не разнимут. Стали воду с реки таскать, стали мужа с женой той водой разливать.
— Э-э, жена, — говорит Чурка, — погоди! Видно, крыша у нас прохудилась: дождь идет!
Разняли их.
Сидит Чурка — шишки считает. Сидит Пигунайка — запухшие глаза руками раздирает.
— Что случилось? — спрашивают их соседи.
— Ничего, — говорит Пигунайка. — Просто я сон видела, будто красную ягоду рву. Верная это примета — к ссоре!
Кому, как не ей, знать: вот красную ягоду во сне увидела и поссорилась с мужем!
Близко ли, далеко ли, не знаю где, жил один старик. У старика всего богатства-то было: сито лубяное плетеное, ковшик серебряный да колотушка деревянная. Больше ничего не было. Так он и жил.
И вот услышал он один раз, что в соседнем стойбище богатый шаман поминки справляет. Пошел старик на поминки и захватил с собой сито. А сито было не простое. Хоть песку в него наложи, хоть снегу, только потрясешь — из него всякая еда посыплется.
Вот пришел старик к шаману, сито на вешалах оставил, а сам зашел в дом. Слуги шамановы стали угощать старика красной водкой. Сидит старик и пьет.
И пока он в доме сидел да водку пил, шаман вышел во двор и видит — на вешалах стариково сито плетеное висит. Взял шаман сито и давай трясти. А из сита вдруг калачи, да оладьи, да лепешки посыпались.
«Вот, — думает шаман, — какое сито хорошее!»
Взял он сито и спрятал его.
А старик домой собрался. Подходит он к вешалам, смотрит — сита нет. Искал-искал, нигде нет. Рассердился старик, а делать нечего.
Ушел домой без сита.
На другой день опять позвали старика к шаману. В этот раз захватил он с собой ковшик серебряный. А ковшик у старика тоже не простой был. Только наклонишь его — сейчас из него вино потечет.
