Егор задумчиво посмотрел в окно. Ослепительно яркий диск солнца все выше и выше поднимался над горизонтом, нежно лаская своими лучами и давая силы всему живому. Вчера, сегодня, завтра — каждое утро оно появляется снова, принося с собой новый день, новые надежды.
— Займись грузовиком, — произнес он, обращаясь к Александру. — Я зайду к тетке, узнаю адрес — и в больницу. Хочу поскорее увидеть брата.
— Хорошо.
Мельников понимающе кивнул и, не задавая лишних вопросов, направился к выходу.
Проведя некоторое время в полном одиночество, Егор пошел к тетке. Она приходилась всего лишь троюродной сестрой его матери, но других родственников у нее не было, поэтому любила она их как родных. А они с благодарностью принимали ее заботу и платили ей тем же.
Через полчаса он уже сидел в такси.
Взвыл мотор, и машина тронулась с места. Обогнав потрепанные «Жигули», лениво тащившиеся у обочины, они вклинились в общий поток транспорта. Толстый водитель переключил передачу и вставил в магнитофон кассету с веселой музыкой. Он только что заступил на смену. Утро выдалось отличное, и ему захотелось поднять настроение своему первому клиенту.
— Смени музыку, командир, — не вытерпел Егор. — И прибавь газу. Я заплачу в два раза больше, если перестанешь тащиться как.
Он хотел сказать «на похоронах», но в последний момент передумал. Ведь еще какую-то малость — и он в самом деле ехал бы сегодня на похороны. От этой мысли сделалось не по себе.
Водитель обернулся и с удивлением взглянул на невеселого пассажира.
— Как скажешь. Хозяин — барин.
Он непонимающе пожал плечами, но спорить не стал. Его дело маленькое — сиди да рули.
Свернув с главной дороги, такси быстро набрало скорость и, не стесняемое светофорами, понеслось вперед.
Егор вытряхнул из пачки сигарету и закурил. Сделав несколько глубоких затяжек, он почувствовал, что начинает успокаиваться. Лицо его сделалось словно восковая маска. Никакие эмоции не отражались на нем. Лишь карие глаза как-то странно блестели, глядя в пустоту. Казалось, они видели нечто такое, что было недоступно другим.
С первых же минут пребывания в больнице обстановка, царившая там, запахи вызвали к жизни воспоминания о госпиталях — не самые приятные моменты в биографии Егора. Но он тут же отогнал эти мысли прочь. Сейчас были более важные дела, чем предаваться воспоминаниям.
Кардиологическое отделение находилось на пятом этаже. А палата номер семь, где лежал Евгений, ютилась в самом дальнем крыле здания, рядом с балконом.
Похожая на бройлерную курицу дежурная медсестра поначалу наотрез отказалась его пропустить к брату, загородив собой весь проход.
— Не положено. Не приемное время, — твердила она, испепеляя Егора недовольным взглядом. — Приходите через два часа.
И никакие просьбы и доводы не могли заставить ее смягчиться. Неизвестно, чем бы это кончились, если бы не появился врач. Участливо выслушав просьбу, он понимающе кивнул.
— Под мою ответственность, — распорядился он, проходя мимо медсестры. Затем, обращаясь к Егору, объяснил: — Состояние у вашего брата тяжелое, но стабильное.
На этот раз опасность миновала, но следующий раз так может не повезти. Сердце у него очень слабое. Волнения и переживания просто недопустимы. Вы меня понимаете?
— Да, доктор.
— Чтобы никаких серьезных разговоров!
— Я понял.
— Отлично. Вот мы и пришли.
Врач проводил Шувалова до дверей палаты и, прощаясь, спросил:
— Скажите, ваш брат потерял ноги в Афганистане?
Егор удивленно взглянул на него.
— Да.
Врач кивнул:
— Я так и думал.
— А в чем дело?
— У меня сын погиб там. Его самолет сбили за несколько месяцев до вывода войск, — произнес доктор. — Берегите брата.
В больничной палате стояли три койки. Две из них были пусты. На третьей, укрытый до пояса простыней, лежал Евгений. Лицо его было мертвенно-бледным, глаза ввалились глубоко в глазницы, и только их блеск свидетельствовал о том, что в этом измученном, истерзанном борьбой со смертью теле еще теплилась жизнь. При виде вошедшего взгляд больного оживился. Его губы тронула слабая улыбка. Он невзначай шевельнул рукой, отчего висевшая рядом капельница зашаталась.
— Лежи. лежи. — засуетился Егор. Он присел на стул и положил свою ладонь на руку брата. — Ну, здравствуй.
— Здравствуй, — еле шевеля губами, ответил Евгений. Егор ощутил слабое пожатие его руки. Вялое и беспомощное, совсем не такое, как прежде.
— Как ты?
— Нормально, — произнес Евгений, пристально глядя на брата. Не выдержав взгляда, Егор отвел глаза в сторону.
— Что ты меня так рассматриваешь?
— Как?
— Как будто сто лет не видел.
В уголке глаза Евгения появилась слезинка и медленно скатилась вниз по шершавой щеке, оставляя за собой блестящий мокрый след.
— А я-то думал, уже не свидимся, — дрогнувшим от волнения голосом прошептал он.
Комок подкатил к горлу Егора. Дыхание сперло, словно от удара под дых. Не выдержав, в порыве он кинулся к брату, смял его в охапку, прижался лицом к его колючей щеке.
