Согласно признанию адвоката Шилова, именно в этих домах бандиты держали заложников — племянницу и брата Егора Шувалова. Но к сожалению, его сведения не отличались точностью: в каждом из домов насчитывалось не менее сотни пустых квартир, имелись огромные подвалы и чердаки. Если прочесывать все подряд, уйдет уйма времени. Утратится немаловажный фактор неожиданности, бандиты опомнятся, и тогда взять их будет намного сложнее. И не стоит забывать о заложниках. Их жизни на сегодняшний момент являлись самым ценным.
Задумчиво прохаживаясь по соседнему дворику, Алексей Воронин время от времени подходил к своей «Волге», не капоте которой были разложены планы трех зданий, вглядывался в них, тер подбородок и снова принимался мерить землю шагами. Он никак не мог решить, с какого места начать зачистку. Три дома, три подвала, три чердака и десять подъездов! Тут есть над чем задуматься. Выбор предстояло сделать нелегкий. От его верности зависел исход операции и жизнь девочки.
Рядом, в автобусе, томились в ожидании бойцы группы захвата. В нескольких шагах позади него курили оперативники из его группы, тоже озабоченные возникшей дилеммой. Их советы не отличались ни оригинальностью, ни логичностью. Да и что они могли сейчас посоветовать! Тут нужно было знать наверняка, а не строить догадки.
— Ну, какие будут предложения?
Послышались неуверенные ответы:
— Начнем с подвалов.
— Прочешем дом рядом со сквером, там есть черный выход.
— Может, обыщем чердаки: по крышам легче всего уйти от преследования.
Мнения разделились, и никто не мог толком объяснить, почему так, а не иначе.
Разочарованно вздохнув, полковник подошел к водителю.
— Дай рацию, — потребовал он. Затем, нажав кнопку вызова, произнес: — Говорит первый. Говорит первый. Внимание всем! Внимание.
Из динамика раздалось шипение, а через некоторое время послышались слова:
— Третий на связи.
— Четвертый на связи.
— Второй на связи. Прием.
Воронин поинтересовался:
— Что-нибудь необычное заметили? Люди выходили? Сквозь оцепление никто не пытался проникнуть?
— Говорит второй. У нас бомж хотел проскользнуть внутрь зоны. Мы его перехватили.
— Где он сейчас?
— Сидит в «воронке».
— Тащите его сюда.
Через пять минут два плечистых бойца особого назначения приволокли под руки плюгавенького мужичка с торчащей в разные стороны гривой немытых и нечесаных волос и такой же спутанной бородой, напоминавшей клок овечьей шерсти. От него исходил тошнотворный запах испражнений, перегнившей блевотины и пота. Воняло от одежды или от него самого, разобрать было трудно, но в любом случае одним походом в баню тут не отделаться.
Привыкшие к различным испытаниям носы оперативников мужественно переносили и это испытание. Ни один из них не поморщился, словно воняло не помойкой, а пахло «Шанелью» номер пять. Валера, приблизившийся к полковнику, собрал в кулак всю свою силу воли, чтобы не сбежать или не зажать нос. Не хотел на фоне остальных показаться неженкой.
— Кто такой? — строго спросил Воронин.
Бомж быстро смекнул, что перед ним самый главный, состроил плаксивую гримасу, словно выпрашивая милостыню в переходе, и заскулил:
— Гражданин начальник, я ничего не сделал! Шел себе, а тут они. У-у-у!.. — он покосился на спецназовцев. — Душегубы проклятые! Все кости переломали. Господин начальник, отпустите меня. Я честный, добропорядочный гражданин, над которым поиздевалась судьба-злодейка. Я очень больной человек, мне лечиться нужно! Я в аптеку ходил за лекарствами!..
Он принялся рыться в карманах и после торопливых поисков извлек клочок засаленной бумаги.
— Вот, у меня рецепт! Все по закону. Гражданин начальник.
— Ладно, ладно. Я тебя отпущу, если мне кое в чем поможешь. И на бутылку подкину, для скорейшего выздоровления.
Глаза бомжа заблестели. Он недоверчиво и настороженно посмотрел на Воронина.
— А что нужно делать?
— Ты здесь живешь?
— Ну. не то чтобы. — бомж замялся, соображая, какой ответ будет наиболее безопасным. Говори правду, не бойся.
— Да.
— Давно?
— Скоро будет два года.
— Соседей своих всех знаешь?
Бомж оскалился в ухмылке, демонстрируя наполовину беззубый рот.
— Всех знать нельзя. Мы — квартиранты вольные. Кто пришел, кто ушел. Сегодня здесь, а завтра там. За всеми не уследишь.
— А в последние дни чужие появлялись?
Лицо бомжа окаменело, ухмылка сползла, глаза забегали по сторонам.
— Ну, говори! Появлялись?
— Не знаю.
Воронин понял, что бомж что-то знает, но боится сказать, поэтому молчит.
— Не морочь мне голову, — с угрозой произнес он. — Этим двоим парням, что привели тебя, очень не нравится твой запах, и ты им не нравишься. Они только того и ждут, чтобы я подал им знак. Они молодые крепкие парни, им хочется размяться. Мне позвать их?
Глаза бомжа округлились от ужаса. Похоже, воспоминания о милицейских дубинках и тяжелых ботинках была еще свежа в его памяти.
— Нет! Не надо, господин начальник! Не надо!.. Я вспомнил.
— Ну?
