— Слышишь, что я тебе говорю! Ешь, как человек! — Дагмар протянула руку, чтобы вынуть кость у него изо рта, но в этот момент к бокалу с лимонадом потянулась Романка, их руки столкнулись, и недопитый бокал опрокинулся.
— Вот видишь!.. — вскрикнула Дагмар в сердцах.
По скатерти ручейками растекалась красная жидкость.
— Ты просто невозможен, Миро! Ну и медведь! — набросился на него отец.
— Я, все я!.. — защищался Яромир, тыча куриной ножкой в красную лужу посреди стола. Романка кинулась в кухню за тряпкой.
— В этом доме только я один всегда во всем виноват. Всегда! — Яромир строил из себя оскорбленную невинность.
Все, кажется, было именно так? Вроде бы да…
Что общего между двумя этими разговорами? Конечно, какой-то мужчина мог подвезти его жену с работы на своей машине. Он, Губерт, тоже предлагает Дане Марешовой место в драндулете, если едет в школу на машине. Это же не значит, что Губерт пытается ее изнасиловать в открытом поле, за ближайшей развилкой.
Губерт вдруг встрепенулся. Божена Кутнаерова наверняка наблюдает за ним своими голодными глазами.
— Очевидно, я не должна была тебе это говорить… — извинилась она.
— Почему?.. — Губерт разыгрывал полное спокойствие.
— Мужчины не любят слышать о неверности своих жен…
Губерт не упустил возможности уколоть ее:
— И скольким таким образом ты уже открыла глаза?
— Я могла бы промолчать, а не трепаться… — вспыхнула она. В ее словах была нарочитая грубость. Сейчас Божена Кутнаерова была окутана табачным дымом и, медленно возникая из него, казалась нереальной, потусторонней: — Ты помнишь, что я говорила тебе на балу?
Да, конечно, очень хорошо. Несколько дней ее слова грызли его, словно крыса.
— Что я равнодушен ко всему и ко всем! — насмешливо повторил Губерт.
— У тебя хорошая память! — осадила его Кутнаерова. Придвинув к себе пепельницу поближе, она пальцем придавила окурок своей сигареты. Губерт понял, что сейчас она уйдет. Но, повернувшись вполоборота, Кутнаерова бросила через плечо:
— Но ты и к себе равнодушен!
— Тебе это мешает?
— Мне тебя жаль! — крикнула она и быстро пошла к двери.
У Губерта в голове замелькали кадры из немого кинофильма. Похоже, Кутнаерова влепила ему в физиономию торт со сбитыми сливками.
— Тебя, — сказала Марженка, передав Дагмар трубку, когда Иржи позвонил в первый раз.
— Влахова слушает, — ответила Дагмар трубке, еще не успев поднести ее к уху. В тот день было полно работы, с утра привели школьников. Дети в раздевалке озорничали, учительницы покрикивали, и шум стоял такой, что казалось, вот-вот обвалится потолок. У Дагмар не хватило времени позавтракать.
— Крбец! — сказала трубка, и Дагмар тут же узнала его. С того вечера, как она вылезла из его «симки», не прошло и недели. Дагмар выглянула из окна, было темно, и лишь угадывался прямоугольник площади, разрезанной по диагонали шоссе. С левой стороны, где стояла ратуша с часами и надписью «Fortiter in re, suaviter in modo»[11], темнели полукружья арок, загороженных паркующимися автомобилями.
— Это вы? — сказала Дагмар и засмеялась.
Он ответил, что звонил еще вчера, но у них все время было занято.
— Как поживаете? — спросил он, и Дагмар поняла, что это не просто вежливый вопрос, в тоне чувствовался искренний интерес.
— Да так!.. — сказала Дагмар многозначительно, и он на другом конце провода коротко усмехнулся, словно оценил ситуацию. — У нас работы — до умопомрачения!
— А вы сбегите! — последовал совет.
— Хорошо вам говорить…
— Я ваш должник, за мной хороший кофе! — напомнила трубка.
— Ах, оставьте… — Дагмар обернулась лицом к кабинету. Марженка, отсчитывая, запускала в раздевалку следующую партию ребятни и доставала из картотеки такое же количество бланков. Нужно начинать!
— Может быть, сегодня днем? — спросил он, но Дагмар поняла не сразу.
— Что днем?
Пора вешать трубку. Дагмар уже видит через стеклянную переборку, что первая раздетая девочка стоит перед аппаратом.
— На этот раз я приглашаю вас на кофе!
— Но у меня сегодня действительно нету времени!
Он не стал настаивать, просто спросил:
— А завтра?
— Возможно… — бросила Дагмар, чтобы отвязаться, и повесила трубку. Она еще успела услышать, что он будет ждать ее в машине на том же месте, где стоял тогда. Проститься Дагмар не успела.
