Рульфо положил на стол небольшую папку. Бальестерос на одно мгновение – всего на одно – задался вопросом: не могут ли дела обстоять так, что у этого типа, которому он все еще доверяет, не все дома? На своем веку практикующего врача он повидал несколько замечательных случаев такого рода.
– Дом здесь, в Мадриде, в одном из кондоминиумов на окраинах.
– Откуда вы знаете, что это тот самый дом?
– Это он.
факты
– Вы там уже побывали?
– Еще нет.
– Тогда где же вы его увидели?
таковы факты
Рульфо открыл папку и вынул несколько распечаток. И разложил их на столе перед Бальестеросом:
– Я собрал заметки. Предупреждаю вас, подробности неприятны.
– Да я привычен к неприятным подробностям. – Бальестерос надел очки для чтения.
Факты представляли собой следующее.
В ночь на двадцать девятое апреля, M. Р. Р., двадцати двух лет,
Фотографии.
проникнув в дом номер три по Каштановой аллее, принадлежавший
Фото жертвы.
Улыбка.
Дом с белыми колоннами.
Почти все репортажи были извлечены из Интернета, а качество печати было не на высоте. Но текст с лихвой возмещал то, чего не могли показать фотографии. Испытывая некоторую неловкость, Бальестерос взглянул на Рульфо поверх очков:
– Кажется, припоминаю. Ужасное преступление, но не единственное в своем роде. И при чем здесь оно?
– Именно это преступление снится мне вот уже две недели подряд.
– Вы могли узнать о нем из новостей. Здесь говорится, что оно случилось в ночь на двадцать девятое апреля этого года. Полугода не прошло. И о нем сообщали по телевизору.
– Но я не смотрю новости по телевизору. Клянусь вам, я ничего не знал об этом до тех пор, пока не начались мои кошмары.
Бальестерос в задумчивости принялся теребить бороду. Потом указал на один из снимков:
– Это она?
– Да. Это и есть та женщина, которая мне снится. Та, что просит у меня помощи. Ее зовут Лидия Гаретти. Она итальянка, ей было тридцать два, богатая, не замужем, с некоторых пор жила в Мадриде. Я не был с ней знаком. Никогда раньше ее не видел и никогда о ней не слышал.
Рульфо пристально смотрел на Бальестероса, словно подстрекая высказать сомнение. Первые признаки озноба, легкое дуновение ужаса побежало мурашками по спине и затылку доктора. Он снова задавался вопросами: в своем ли уме этот тип? не розыгрыш ли все это? или же, чем черт не шутит, не болезненная ли мания психически неуравновешенного человека? Но что-то побуждало доктора верить этому человеку – быть может, взгляд карих глаз, в котором читался куда более сильный страх, чем тот, что мог ощутить он сам.
– А парень, который ее убил? – Бальестерос показал на другой снимок.
– Его я тоже никогда не видел. Это молодой наркоман, зовут его Мигель Робледо Руис, он уже попадал в полицию – мелкие кражи.
– Интересно, с чего это ему вдруг пришло в голову устроить такую резню? – пробормотал Бальестерос. – С ума он сошел, что ли… Да, а что там с этим вашим аквариумом с зеленой подсветкой?
Рульфо отрицательно покачал головой:
– О нем не упоминается.
– Как же вам удалось раздобыть столько информации?
– Я случайно увидел на экране телика этот дом. Это было ночью, по чистой случайности. Шло какое-то ток-шоу, говорили о зле и, чтобы не быть голословными, показывали сюжеты из новостей о недавних преступлениях. Я позвонил в редакцию канала, который делал передачу, и мне назвали кое-какие имена. Потом я стал искать в Сети. Это убийство произвело впечатление, наделало довольно много шуму, да и случилось не так уж давно, так что доступной информации оказалось много.
– В любом случае преступление было раскрыто, и виновный в данный момент так же мертв, как и его жертвы. Вот здесь пишут об этом. – И Бальестерос ткнул толстым указательным пальцем в бумаги. – Робледо вскрыл себе вены, после того как сжег расчлененное тело этой бедной итальянки в саду… Полиция нашла его труп в доме, рядом с телами служанок и обугленными останками их хозяйки… Сообщников у него не было. Тут уж ничего не поделаешь, дело закрыто… Но за что, почему? – Он вдруг замолчал, осознав, что чуть было не сел в лужу, чуть не задал какой-нибудь странный вопрос вроде: «И почему эта женщина просит
Через окно наползали сумерки. В следующий миг дверь кабинета распахнулась и охранник объявил, что поликлиника закрывается. Доктор кивнул. А когда они вновь остались вдвоем, спросил:
– Почему вы пришли с этим рассказом ко мне?
Рульфо пожал плечами:
– Не знаю. Возможно, по принципу do ut des[4]: ты сделал то, я делаю это… Можно назвать это взаимностью. Вы помогли мне вчера – сказали, что причина моих кошмаров – тяжелые воспоминания. А я захотел помочь вам сегодня, показав, что тяжелые воспоминания объясняют далеко не всё. И точка. Я знаю, что вы мне не верите, но мне это до лампочки.
Бальестерос взглянул на него. А потом стукнул по столу колпачком авторучки, словно в знак того, что принял решение.
– Отсюда я должен уходить. Но этот вечер у меня свободен. Как вы думаете, не стоит ли нам взглянуть на этот дом вблизи? Здесь есть адрес…
