Дама номер 13 полностью

– Есть в тебе нечто такое, что всегда меня удивляло. Этот твой дух, упрямый и в то же время высокомерный, словно взобрался на верхушку одинокого дерева, возвысившись над всеми… Эта воля, которую никто и ничто не может поколебать… Когда мы тебя изгнали, я в этом убедилась. Мужчины надругались над твоим телом, хлыст обжигал твою плоть, но ты оставалась по-прежнему величественной. Хотелось бы мне знать, как это работает… – Девица так пристально всматривалась в глаза Ракели, что Рульфо и вправду показалось, что она силится разглядеть какой-то механизм. – Когда ты убила постороннего, это проявилось на поверхности на мгновение… Меня это пугает, признаюсь тебе: меня страшит то, что там у тебя внутри, и я подозреваю, что и ты сама этого страшишься. Потому что это – молчание. Я еще не нашла стихов, способных его извлечь. Быть может, они существуют, возможно, прямо сейчас рождаются. В один прекрасный момент некая комбинация слов взорвет тебя и это выплеснется. Теперь ты Устранена, и я могла бы просто убить тебя каким-нибудь прозаическим способом, но если я сделаю это… что останется из того, что видят мои глаза?.. Если я не смогу это удержать, то что я выиграю, выплеснув его в грязь?.. – Она смолкла и почти ласково убрала со лба Ракели прядь волос.

Та отвернулась.

– Я попытаюсь еще. Буду пробовать снова и снова. Но я узнаю, из чего ты сделана. Буду дергать тебя, пока ты не сойдешь с трона. Не могу допустить, чтобы то, чем ты владеешь, не опалило и меня… Хочу обжечься этим. – Она провела ладонью по лицу девушки. – Я могу понять, что Акелос восхищалась тобой и хотела тебе помочь, потому что… Ну, за то время, которое я провела с ней в ее доме… Знаешь что?.. Она потеряла свою… скажем так, цельность, что ли? Превратилась в визжащую крысу… В конце концов, только боль отделяла ее от человечества. По отношению к боли равны и люди, и боги.

Девушка развернулась к говорившей. Голос ее звучал чуть слышно:

– Сага, умоляю тебя… Я догадываюсь, к чему ты клонишь… Пожалуйста, умоляю тебя, не… не трогай его…

Девица отступила с обиженной миной. Ее худенькое белое тело было хорошо видно Рульфо под легкой кольчугой платья. Груди едва проклюнулись. Между ног виднелось пятно волос.

– Никогда. Мы уже приняли решение по этому вопросу. Или ты мне не веришь?.. Скажи мне. Ты мне не веришь?

– Верю.

– Твой сын будет вне этого. Он не участвует в нашем споре.

– Где он? Я хочу видеть его, пожалуйста!..

– Он еще спит. Скоро ты увидишь его.

– Но он обычно так много не спит! Ты лжешь мне!..

Вдруг Рульфо осознал, что почти смог заметить изменение – неуловимое, но резкое, словно посреди зимы открыли окно хорошо натопленной комнаты и с улицы ворвался ледяной воздух.

– Твой сын в полном порядке и сейчас спит, – отчеканила девица каждое слово. – Скоро ты его увидишь. Оставь… эту… тему.

Ракель опустила глаза, ее губы дрожали.

– Могу я продолжить? – поинтересовалась Сага.

– Да.

– Больше не перебивай меня.

– Хорошо, не буду…

– Великолепно.

Выражение лица девицы вновь стало безмятежным.

– Мы столкнулись с довольно серьезной проблемой. Признаюсь тебе кое в чем. – Она понизила голос практически до шепота, Рульфо едва удавалось что-то расслышать. – Все это для меня – слишком. Превышает мои возможности… Когда они сделали меня Сагой, то не знали… Я неопытная глупышка, моя дорогая. Взгляни на них. – Она указала в сторону дам, на их недвижный ряд почти обнаженных тел, словно это танцовщицы кабаре, приветствующие публику со сцены. – Все они старые, все такие яркие, ждут подходящего момента… Я всего лишь пять лет во главе этой колесницы, запряженной одиннадцатью кобылами… Есть трения, есть альянсы… Некоторым из них я нравлюсь, а другим… Некоторые становятся слишком могущественными… Мага использует Лорку так, что у меня волосы встают дыбом. С губ Стрикс не сходит По…[57] хотя на данный момент ее замыслы мне понятны. Сама я использую всего Элиота[58], Сернуду и Борхеса, как и ты… На эти стихи можно положиться. Но ведь ты сама знаешь, что это такое – мир, расширяющийся без всякого контроля… Где-нибудь кто-то прямо сейчас сочиняет поэму, которая – о чем автор даже не подозревает – может свергнуть меня с пьедестала… Некая фраза на любом языке… Мне страшно. Меня ужасает эта безостановочно растущая раковая опухоль. Элиота, Сернуды и Борхеса на данный момент хватает. А завтра?.. А через пять минут?.. Мы отданы на милость воображения. Один стих может создать нас, а другой – уничтожить. Мы очень слабы. Мы – всего лишь то, чего достигают поэты…

Некое движение в ряду дам. Одна из самых юных покидает шеренгу и медленно и вальяжно идет вперед, словно модель по подиуму. Это номер девять, если считать от девочки: Рульфо припоминает, что ее зовут Инкантатрикс. С беспокойством он отмечает, что направляется она к нему.

– Вот поэтому молчание твоего разума меня и приводит в отчаяние, оно ввергает меня в панику, – продолжила Сага. – Акелос и ты однажды нас предали…

– Я никого не предавала.