Дама-призрак. Дело об изящном силуэте. Сборник полностью

Где-то рядом раздался плач. Она посмотрела на него недоверчивым взглядом, полным недобрых предчувствий, потом пошла в спальню, отделенную от комнаты занавеской. Плач прекратился. Она появилась из-за занавески, держа в руках белый пакет, из которого выглядывало розовое личико. Склонив голову над этим личиком, она вся сияла от любви, это не вызывало сомнения. Вина, тайна, упрямство. Любовь брошенной женщины, которая направлена теперь на ребенка и усиливается день ото дня.

- Пьеретта Дуглас, Риверсайд-драйв, шесть. - Он вынул из бумажника банкноту. - Сколько она вам заплатила?

- Пятьдесят долларов, - сказала она рассеянно, как о чем-то давно забытом.

Он бросил банкноту на ее рабочий стол.

- Вам следует лучше владеть собой, так вы можете заработать неприятности, - посоветовал он.

Она его не слушала, улыбаясь в ответ на беззубую улыбку ребенка, принадлежавшего только ей.

- Желаю вам счастья, - не удержался он, выходя из комнаты.

Путь назад показался ему гораздо короче. Колеса выстукивали: нашел, нашел, нашел… 

Он услышал, как отъехала машина, поднял голову и увидел стоящую у входа женщину. Он сразу почувствовал, что это она. Она держалась как человек, который может за себя постоять; именно такой он ее представлял. Она была очень красива. Так красива, что теряла из-за этого очарование, как все слишком совершенное. Так профиль на камее или античная голова не пробуждают никаких чувств, только эстетическое наслаждение.

Высокая брюнетка с безупречной фигурой. Она была совершенством, и в ее жизни не было забот, которые мучили других женщин. О том, что ее жизнь лишена интереса, как пустыня, говорило и выражение лица.

Ее вечернее платье напоминало струящийся серебристый поток. Войдя в холл, она небрежно поздоровалась со швейцаром и игнорировала Ломбарда.

- Этот господин… - начал швейцар.

Ломбард подошел к ней раньше, чем швейцар успел закончить фразу, и спросил:

- Пьеретта Дуглас?

- Да, это я.

- Я жду вас. Мне нужно с вами поговорить. Очень срочно и по важному делу.

Она остановилась перед открытой дверью лифта, и Ломбард понял, что она не намерена разрешить ему подняться с ней.

- Вам не кажется, что уже несколько поздно?

- Не для моего дела. Его нельзя откладывать. Меня зовут Джон Ломбард, я пришел по делу Скотта Хендерсона.

- Если не ошибаюсь, я ни с ним, ни с вами не знакома.

Это «если я не ошибаюсь» было каплей вежливости, которой она подсластила отказ.

- Он в камере смертников, и его ждет казнь. - Ломбард оглянулся на лифтера. - Мне не хотелось бы говорить об этом здесь.

- Ничего не поделаешь, я здесь живу. Сейчас уже второй час ночи, и существуют определенные правила приличия… Ну ладно. Идемте туда. - Она направилась к нише с креслами и пепельницей на высокой подставке.

Разговаривали они стоя.

- Вы купили шляпу у одной девушки, работавшей в фирме «Кетти». Вы заплатили ей пятьдесят долларов.

- Возможно. - Она заметила, что швейцар стоит поблизости и с любопытством прислушивается. - Ну что вы, Джордж! - сделала замечание она.

Тот нехотя отошел в другой конец холла.

- В этой шляпе вы были в театре с одним мужчиной.

Она допустила, что это вполне возможно:

- Я иногда хожу в театр. При этом меня сопровождают мужчины. Не могли бы вы сказать, в чем дело?

- Именно в этом. Этого мужчину вы видели только в тот вечер. Вы были вместе в театре, но он не знал вашего имени, а вы - его.

- Нет, это невозможно. - Ответ звучал категорично. - Поверьте, вы ошибаетесь. Я не очень придерживаюсь формальностей, но никогда не пошла бы с мужчиной, имени которого не знаю. Вы обратились не по адресу, вам нужен кто-то другой. - Она уже собралась уйти.

- Прошу вас, сейчас нет времени на разговоры о правилах хорошего тона. Человека, о котором я говорю, ждет смерть. Через неделю его казнят! Вы должны помочь…

- Давайте выясним: ему помогло бы мое ложное свидетельство, что я провела с ним вечер?

- Ах нет! Ему поможет, только если вы действительно провели с ним тот вечер и подтвердите это.

- В таком случае ничего подтвердить не могу, потому что не была с ним. - Она смотрела ему прямо в глаза.

- Вернемся к шляпе, - сказал он. - Ведь вы купили эту шляпу?

- Почему вы от одной темы бросаетесь к другой? Если и купила, как это связано с тем человеком?

В душе ему пришлось признать, что она права.

- Расскажите какие-нибудь подробности, - продолжала она. - У вас есть доказательства, что с вашим другом была именно я?

- Прежде всего эта шляпа. Такая же шляпа была на голове у певицы Мендес, которая выступала в ревю. Шляпу шили для нее на заказ. Вы допускаете, что для вас сделали второй экземпляр. Он был на голове у женщины, которая сопровождала Скотта Хендерсона.

- Отсюда еще не следует, что это была я. В вашей логике больше дыр, чем вы думаете.

Ломбард заметил, что она задумалась. В ней произошла перемена, она заинтересовалась, даже взволновалась, глаза ее загорелись.

- Назовите еще какие-нибудь детали. Как я поняла, это было ревю с участием Мендес? Когда это было, хотя бы приблизительно?

- Я могу вам точно сказать. Это было двадцатого мая.