Дама-призрак. Дело об изящном силуэте. Сборник полностью

Мужчина встал со стула, подошел к Хендерсону и положил ему руку на плечо. Это выглядело, как сочувственный жест.

Другой мужчина, стоящий у окна, взглянул на него и сказал:

- Вы очень нервничаете, мистер Хендерсон.

Врожденное чувство собственного достоинства пришло Хендерсону на помощь:

- Как я могу быть спокойным? - сказал он с горечью. - Ведь я только что обнаружил, что моя жена мертва.

Человеку у окна нечего было на это возразить.

Двери спальни вновь открылись. Оттуда донеслись звуки, как будто тащили что-то тяжелое. Глаза Хендерсона расширились, он резко встал. Что они с ней делают? Тянут, как мешок картошки… И ее прекрасные волосы волочат по полу… Она так за ними ухаживала…

Его опять держали так, что он не мог двинуться. Двери в коридор закрылись. Из пустой спальни донесся запах, как бы говорящий: «Помнишь? Помнишь, как ты меня любил?»

Он упал на диван и закрыл лицо руками. Было слышно его прерывистое дыхание. Наконец, опустив руки на колени, он сказал с выражением удивления и бессилия:

- Я не думал, что мужчина способен плакать, а сейчас плакал сам…

Детектив, который до этого сидел на стуле, подал ему сигарету и даже зажег спичку. Говорить было уже как будто не о чем, допрос не возобновился. Шла беседа ни о чем, просто чтобы убить время.

- Вы очень элегантно одеваетесь, мистер Хендерсон, - казалось бы, без всякой связи сказал один из них.

Хендерсон недовольно посмотрел на него и ничего не ответил.

- Все, что на вас надето, очень хорошо сочетается.

- Да, это настоящее искусство, - прокомментировал тот, что просматривал журнал.

- Носки, рубашка, даже платок в кармане… - заметил тот, что стоял у окна. - Все, кроме галстука.

- Это вас так занимает? - утомленно упрекнул их Хендерсон.

- Сюда подошел бы синий галстук. Все остальное на вас синего цвета. Я не очень придерживаюсь моды, но, глядя на вас, не могу удержаться… - И детектив добавил с невинным видом: - Как это вы не обратили внимания на такую важную деталь, как галстук? У вас нет синего галстука?

Голос Хендерсона звучал почти умоляюще:

- О чем вы меня спрашиваете? Неужели вы не понимаете, что я не могу сейчас говорить о таких пустяках…

Детектив повторил вопрос тем же бесцветным голосом:

- У вас нет синего галстука, мистер Хендерсон? Хендерсон схватился за голову.

- Вы хотите свести меня с ума? - спросил он тихо, не в силах больше выносить эти пустые разговоры. - Разумеется, у меня есть синий галстук. Он, наверное, в шкафу на вешалке.

- Как же вы его там оставили, если так тщательно одевались? Он просто необходим к вашему костюму. - Детектив сделал обезоруживающий жест рукой. - Может быть, вы его надели, а потом, в последнюю минуту, передумали и переменили?

Хендерсон спросил:

- Неужели это так важно? Почему вы все время об этом говорите? - Он повысил голос: - Моя жена мертва, я сам не свой, а вы интересуетесь галстуком!

Но вопросы сыпались один за другим - монотонно, как капли воды, падающие на голову.

- Вы точно знаете, что не надели сначала тот галстук?

Он ответил сдавленным голосом:

- Конечно, точно. Он должен быть в шкафу.

Детектив бесхитростно заявил:

- На вешалке его нет. Поэтому я вас о нем спрашиваю. Мы нашли вешалку для галстуков. Один крючок там свободен, самый нижний. Остальные галстуки его полностью закрывают. Понимаете, если галстук вытащили из-под других, значит, первоначально выбрали именно его. Если бы вы взяли галстук случайно, то надели бы тот, что висит сверху. Не могу понять, почему вы, подняв все остальные и выбрав самый нижний галстук, вдруг передумали и решили пойти в том, в котором были целый день на работе и который не подходит к вечернему костюму?

Хендерсон сжал руками голову, вскочил и прохрипел:

- Я больше этого не выдержу. Или вы мне скажете, в чем дело, или прекратите! Если его нет на вешалке, то где он? Скажите, если знаете! И вообще, какое имеет значение, где он?

- Это имеет очень большое значение, мистер Хендерсон.

После этих слов воцарилось длительное молчание.

Хендерсон побледнел.

- Дело в том, что галстук затянут вокруг шеи вашей жены. Она задушена. 

Были заданы еще тысячи вопросов до того, как первые лучи солнца изменили атмосферу в комнате. Комната выглядела, как после затянувшейся до утра вечеринки: окурки торчали изо всех посудин, многие из которых не были предназначены для этого. Лампа кобальтового стекла до сих пор светила, поблекший электрический свет производил странное впечатление. Стояли на прежнем месте и обе фотографии.

Все выглядели и вели себя, как после вечеринки: сняли пиджаки, расстегнули воротнички. Один из них пошел в ванну - освежиться холодной водой. Через открытые двери было слышно, как он отфыркивается. Двое других продолжали курить, их глаза беспокойно бегали с предмета на предмет. Только Хендерсон неподвижно сидел всю ночь на диване. У него было ощущение, что он сидит так всю жизнь; он не мог представить себя где-нибудь в другом месте, кроме этой комнаты.