Дама с биографией полностью

Любить иных тяжелый крест,

А ты прекрасна без извилин…

Растроганная, она таяла от счастья. Боясь спугнуть эти обычные после долгой разлуки упоительные минуты, она слушала признания Марка, ощущала чувственные прикосновения его губ к рукам, коленям, груди, бедрам и молча гладила своего прекрасного Мара по цыганистым волосам, хотя на языке так и вертелся вопрос: «Ты не поедешь в Кишинев?» Если бы он ответил «поеду», она попросила бы: «Возьми меня с собой». Сейчас Мар не отказал бы ей, в этом не было сомнений, но хотелось, чтобы он предложил сам. Если же он скажет «не поеду», значит, ему действительно с ней лучше, даже чем с родителями, значит, он любит ее по-настоящему, а не только на словах.

– К счастью, два последних поэтических концерта для грузчиков одесского порта отменили по не зависящим от нас причинам, и я сразу рванул к тебе. В конце концов, что мне делать целую неделю у предков? Представил, понял: не хочу. Хочу в Москву к моей волшебной девочке.

– Так ты не поедешь в Кишинев?.. Поедешь?.. Да?.. Возьми меня с собой, Мар, пожалуйста!

– Какой вопрос? Я не думал, что тебе это интересно. Уверяю тебя, абсолютно ничего впечатляющего. Погода – ноль, дрянь. Природа – тоже ноль. Толпа мордоворотистых друзей папахена по партии. Свора голодных, завистливых провинциальных родственников. Чтение адресов от подведомственных организаций. Маразматические здравицы. Графоманские стихи и тосты, приправленные солдафонским юмором партайгеноссе… Однако если тебя не смущает такой расклад, собирай манатки!

– Ура! Ты моя любимая Марусечка…

Зазвонил телефон. Марк мгновенно, словно ждал этого звонка, высвободился из ее объятий и кинулся к резному ломберному столу, где на зеленом сукне красовался черный с золотом, под старину, телефонный аппарат, предмет гордости хозяина.

– Да-да, слушаю вас!.. Кто?.. О, здравствуйте, здравствуйте, Анна Григорьевна! Рад, душевно рад… Люсинка?.. Дома, а то как же! Сейчас поищем… – Марк, похихикивая, зажал рукой микрофон, шепнул: «Разбойница Нюша. Будешь с ней говорить?»

– Нет.

– Анна Григорьевна, Люсинка, как выяснилось, плещется в ванне. Боюсь, это надолго. Она перезвонит вам завтра. Если не утонет… Что?.. Кто, не понял?.. Подождите, сейчас. – Резко изменившись в лице, он положил трубку на стол и кивнул: – Давай, Лю, поговори. Кто-то у вас там умер. Кажется, мать Нонки Заболоцкой.