Я люблю родные поля, лощины,
реки, озера, холмов морщины.
Все хорошо. Но дерьмо мужчины:
в теле, а духом слабы…
Лицедей расхохотался, высоко запрокинув голову, и не добавил ничего больше. Вот и пойми, кого он имел в виду! Себя, струхнувшего перед возможной семейной разборкой? Или Ростислава, который никогда не решится круто изменить свою жизнь? Оба были в теле. Она, слава богу, была не в теле, но силой духа тоже особо не отличалась. Предложение отложить на три-четыре дня, до консультации с юристом, разговор с Лялей, при одной мысли о котором начинали трястись поджилки, сразу же вернуло вкус к жизни. Ведь в отличие от Марка Лялька вытрясет всю душу, пока не выяснит, откуда конкретно получена информация о шашнях Ростислава, а когда узнает, что мать за ее спиной тоже крутит любовь с каким-то мужиком, разорется как резаная. Спустит всех собак, это точно.
Шумная встреча – с комплиментами по поводу загара и новой юбки, с вручением сувениров, охов, ахов и, как положено, преувеличенных изъявлений благодарности – не затянулась: припрятав пакетики с подарками, Алина с Элеонорой опять с головой ушли в корректуру, чтобы закруглиться с работой к появлению курьера из типографии.
За окном косил темный дождь. Усевшись за свой персональный стол, Люся достала из верхнего ящика круглое зеркало на ручке и от нечего делать принялась чистить перышки.
Два дня со шваброй, кастрюлями и утюгом, две ночи с версткой вместо любимого мужчины – и итальянская свежесть уступила место привычной московской тусклости. Или это лампы дневного света так постарались?.. Розовая диоровская помада несколько улучшила отражение. Не, ничего! Вполне себе пикантная дамочка.
На мобильнике был звонок от Кости, который она не расслышала в метро, и четыре звонка от Нонки, последний – вчера в одиннадцать вечера. Сегодня Заболоцкая не звонила. Небось обиделась, что ее горячее желание пообщаться не находит должного отклика. Бездельнице, как всегда, невдомек, что у других может быть дел по горло.
Тепло и тишина в корректорской убаюкивали. Прямо рай земной после трехчасового путешествия из Счастливого в Москву на электричке, метро и троллейбусе, да еще с увесистой сумкой, груженной пятисотстраничным оригиналом и версткой романа о мальтийских рыцарях, презентами из Флоренции для товарок и бутиковыми подарками из Милано-Мариттима для Заболоцкой. Скинув под столом туфли, Люся вытянула ноги в сторону красных палочек жаркого калорифера советского производства, в межсезонье контрабандно включаемого в укромном углу, вопреки всем правилам пожарной безопасности. Будь ее воля, она соснула бы здесь часок, положив усталую голову на усталые руки, убаюканная «бу-бу-бу» Элеоноры Петровны, по сей день верной политиздатовскому правилу, с пальцем считывая текст, шепотом по слогам проговаривать слова. В «Политиздате», согласно теплым ностальгическим воспоминаниям напуганной на всю жизнь Элеоноры, за пропущенные опечатки в сочинениях классиков марксизма-ленинизма, генсеков и членов политбюро ЦК КПСС запросто можно было вылететь с работы, а при Ёське вообще загреметь по этапу. Вместе с наборщиком, который по ошибке взял не ту литеру и превратил звучный революционный псевдоним отца народов в Сралин или Ссалин.
До курьера из типографии с новой порцией корректуры оставалось еще полтора часа и приблизительно столько же до приезда толстой бухгалтерши Нинки с большим мешком денег, из коих на корректорскую, увы, придется меньше, чем кот наплакал или комар начхал.
Ой, как же спать охота!.. Ой-ой-ой-ой-о-о-о… Зевающий рот упрямо не желал закрываться. Чтобы стряхнуть с себя сон, Люся опять достала «раскладушку» и отправила сообщение Заболоцкой: сегодня приеду. До смерти не хотелось слышать сейчас ее возмущенный голос. Если вечером занята – отзвонит. Только куда она теперь денется от своего Интернета? С тех пор как архивистка подсела на Интернет благодаря ноутбуку, который миллионерша Лялька собиралась выкинуть на помойку, купив себе более современную модель, Нонну Юрьевну из дома не выкуришь. Теперь она несется с работы домой на всех парусах, закидывает в себя бутерброды с килькой, заливает их кружкой сладкого кофе и врубает компьютер. Пошурует по Яндексу, запутается во Всемирной паутине и, в отличие от Мухи-Цокотухи, не спешит из нее выпутаться…
– Алин, привет! Здрасьте, Элеонора Петровна! – в корректорскую влетела запыхавшаяся Райка в мокром плаще.
Мало того что она демонстративно не поздоровалась с «некоторыми», так еще и нахально оттолкнула к стене раскрытый для просушки легкий серебристый зонтик этих «некоторых» своим доисторическим цветастым.
Ну и хрен с тобой, мысленно пообщалась с ней Люся, передумав отдавать этой злыдне купленные для ее мальчишек майки с пиратами.
В сумке между тем заиграл мобильник. Нонка? Нет, Котик-братик!
