– Костенька, здравствуй, дорогой! – нарочно погромче откликнулась Люся и все-таки, чтобы не дразнить гусей, то бишь брошенную мужиком еще в прошлом веке Райку, вышла в коридор. И здесь – вот черт! – наткнулась на генерального, который походкой боевого слона возвращался из сортира к себе в кабинет.
– О! – ткнул он пальцем почти что ей в нос. – Вы-то мне и нужны. Зайдите, – потопал дальше, а возле двери в свои апартаменты развернулся неповоротливым туловищем на сто восемьдесят градусов: – Прямо сейчас!
Шепнув в телефон: «Кость, извини, я перезвоню. Меня вызывает генеральный», – она отключилась и, зажав мобилу в ладони, поплелась на голгофу. Какого дьявола этому лосю надо?
Бывает же такое! Руслан привстал из-за стола, вельможным жестом указал ей на кресло и спросил, как обычно спрашивал тех, в ком был кровно заинтересован: «Чай, кофе?»
– Нет, спасибо, Руслан Евгеньевич.
– Значит, так, – произнес он, глядя на нее пустым взглядом бесцветных, навыкате, базедовых глаз, как будто уже забыл, зачем звал. Такое с ним случалось частенько. Дел-то у мужика невпроворот, всего не упомнишь. – Значит, так, – выйдя из прострации, повторил он и скривил нижнюю губу, что означало: генералиссимус улыбается. – Отлично выглядите…
– Спасибо.
– Значит, так. От нас собрался дать лататы небезызвестный вам Карпенко. По моим данным, на конкурирующую фирму… Говнюк неблагодарный! Перекати-поле!.. Я думаю на его место взять вас.
– Но, Руслан Евгеньевич, у меня нет высшего образования, – возразила Люся, стараясь сильно не повестись на предложение Руслана, и так уже породившее учащенное сердцебиение: неужели, неужели, неужели?.. Неужели мечта о редакторстве наконец-то станет явью?
Генералиссимус удивленно вскинул бровь, но возражений, даже здравых, он не выносил органически и потому набычился.
– Мне без разницы, с высшим вы или с низшим! За двенадцать лет работы под моим руководством вы достаточно поднаторели. Справитесь… А этому Карпенко я еще устрою! – рявкнул он, погрозив кулачищем в сторону двери. Стукнул по какой-то здоровенной рукописи, лежавшей перед ним на столе, и, выпустив пар, тяжело вздохнул: – Учишь их, учишь, не жалея сил, а у них в голове только одно – где бы найти местечко потеплее. Так что скажите, Людмила… э-э-э… Сергеевна?
– Не знаю. Это как-то неожиданно, – замялась Люся, уже усомнившись в том, что сможет потянуть редакторскую должность. Не в смысле квалификации, тут вопросов не было, – из-за ситуации дома, настолько зыбкой, чреватой такими неясными последствиями, что отринуть ее и прямо сейчас впрячься в серьезную работу, торчать в издательстве ежедневно от и до представлялось почти нереальным… А, пропади они все пропадом! – подумала она, имея в виду своих проблемных домочадцев. Надо ковать железо, пока горячо! И все-таки, чтобы в случае чего не подвести Руслана, осторожно спросила:
– Руслан Евгеньевич, а можно мне немножко подумать? До понедельника?
– Можно, – вполне благодушно кивнул он и снова впал в незрячие раздумья.
Посчитав, что аудиенция закончена, она поднялась, однако начальство зычно скомандовало: «Сядьте! Эт-то еще не все!»
– Тут вот один
С пудовой рукописью, флешкой и мобильником в руках она еле открыла дверь в корректорскую, придавила ее с другой стороны коленом и, обернувшись, по взглядам товарок – двум взволнованным и одному злорадствующему: «Никак опять прокололась?» – поняла, что народ уже в курсе, где она сподобилась побывать. Новости о вызове на ковер распространяются в издательстве со скоростью звука.
– Люсь, что там?.. Люсенька, опять что-то не так? – одновременно воскликнули Алина с Элеонорой.
– Не боись, ребята, все нормально, – весело подмигнула она, бухнув талмуд на стол и похлопав ладонями, отряхивая воображаемую пыль. – Руслан всучил Людмиле работенку. Велел причесать. Порадуйтесь за меня – события разворачиваются в морге.
