В голосе герра Оберхоллера безошибочно слышались неподдельная серьезность и жесткое предостережение. Но Льюис, слишком обеспокоенный и расстроенный, не оценил их по достоинству. Он сказал как можно более легкомысленным тоном:
– Сожалею, герр Оберхоллер, но Тимбукту меня не интересует. И боюсь, я из тех, кто вмешивается в дела, которые его не касаются. Но в любом случае благодарю вас. – С этими словами он отодвинул собеседника и прошел мимо.
Остальные уже сидели в санях. Карл устроил долгое прощание с Сильвией, нависая над ней и всем своим видом показывая, что она принадлежит только ему. Он словно бы ждал платы за то, что позволил ей отлучиться на два коротких дня. Взгляд Льюиса посуровел. Ему было трудно судить, с желанием ли Сильвия обнимает в ответ жениха или просто не противится его объятиям. Одного этого спектакля было достаточно, чтобы мысли Льюиса закружились в еще более мучительном водовороте.
Наконец они отправились. Большую часть пути в Лахен Конни и Стив болтали безостановочно, но Льюис помалкивал. Как и Сильвия. Казалось, ледяные оковы молчания связали их вместе. Льюис погрузился в глубокое уныние. Он любил эту девушку. Она была, как он наивно воображал, идеалом, который он искал всю жизнь. Но кто она, что собой представляет? Дочь елейного негодяя. Она лгала самим своим молчанием. Он раз за разом с горечью повторял себе, что должен избавиться от этой безумной, несчастной одержимости, забыть Сильвию, освободить себя навсегда от этой дикой, раздирающей сердце боли.
В таком настроении он пребывал, когда они скатились по последнему склону к Лахену. Сколь бы маленькой ни была деревня, она представляла разительный контраст со снежной пустыней, недавно ими покинутой. По улице шли люди, в кафе гремели звуки все того же дешевого радиоприемника, где-то на железнодорожных путях к паровозу с грохотом прицепляли товарные вагоны, рельсы тянулись от станции куда-то в сторону цивилизации. Путники спустились в кафе, где Стив немедленно протопал к барной стойке и заказал выпивку. За столом, склонившись над неизменной кружкой темного пива, сидел Генрих, кучер, недавно доставивший Льюиса в гастхоф.
Он по-совиному взглянул на вновь прибывших, потом едва заметно, с определенной сдержанностью улыбнулся Льюису.
– Вы вернулись, – сказал он. – А я вам говорил, что вы вернетесь.
Льюис молча кивнул.
– Выпить хотите? – дружески предложил Стив, который чувствовал себя как дома в любом баре.
Генрих согласился выпить еще пива. Прикладываясь к кружке, он то и дело обводил тусклым, но проницательным взглядом компанию чужестранцев и все помещение, особенно часто посматривал в окно. И говорил. Он говорил очень много, гораздо больше обычного. Он громко рассуждал о погоде, о снеге, о радиоприемнике, которому когда-то пришел «капут», а потом его починили, о красивой мелодии, которую теперь играл этот красивый починенный приемник. Внезапно посреди своей громкой, глупой тирады он наклонился к Льюису и отрывисто произнес – совсем не громко и отнюдь не глупо:
– Берегитесь. За вами следят.
А в следующую секунду уже громогласно восхвалял отменное пиво.
Потрясение, вызванное этим внезапным предостережением, помогло Льюису взять себя в руки и преодолеть уныние. В этот момент Стив, заплатив за напитки, выходил из бара вместе с Конни. Поезд отправлялся примерно через пять минут. Льюис вместе с Сильвией пошли следом, отставая на несколько шагов. Подойдя к двери и выглянув на улицу, он остановился, повинуясь какому-то инстинкту, и, вытянув руку, придержал Сильвию.
Ничего этого не заметив, Стив и Конни пересекли улицу, направляясь к станции. Они остановились у кассы, расположенной прямо напротив кафе, и Стив наклонился к окошку, чтобы купить билеты. В этот момент двое мужчин, беспечно подпиравших стену неподалеку, внезапно отделились от нее, энергичным шагом подошли к кассе и арестовали Стива и Конни.
Все произошло тихо и без малейшей суеты. Минуту назад Стив и Конни покупали билеты, и вот они уже взяты под стражу. Ровно в тот момент, когда блеснули наручники, из-за угла вышли еще четверо полицейских – двое в форме, двое в штатском – и направились к кафе.
Льюис сразу сообразил, что целью этого комбинированного демарша были Сильвия и он сам. В ту же секунду краем глаза он увидел, что товарный поезд на главном пути, уже укомплектованный, со всеми вагонами, тронулся с места. Льюис среагировал молниеносно.
Он быстро сказал Сильвии почти приказным тоном:
– Мы должны до него добежать.
