— Что, понравилась она Вам? — усмехнулся в кулак Мартин. — И верно, девчонка ничего. Ну, так мне дальше писать?
— Нет, — сдавленным голосом пробормотал Гордон. В горле у него пересохло; хорошо затверженные слова канцоны вылетели из головы. Он просто стоял и смотрел на девушку с веснушками, которую его воображение возвело на недосягаемый пьедестал. Ему казалось, что он наконец-то нашёл свою Прекрасную даму.
Вернулась раскрасневшаяся от гнева мать девушки, молча взяла её за руку и потащила прочь.
— Меня зовут Маргарита, — проходя мимо, успела шепнуть Гордону незнакомка и шаловливо послала ему воздушный поцелуй.
— Да, хороша! — протянул Мартин, проводив девушку нескромным взглядом. — А фигурка-то, прости Господи, сам апостол Павел не отказался бы!
— Да как ты смеешь так… о даме! — взорвался Гордон и полез на него с кулаками. — Вот я тебя сейчас научу, как разговаривать с порядочными людьми, богохульник!
— Эй, сеньор, полегче! — Мартин ловко увернулся от удара. — Кто же Ваши стишки записывать станет, а? Хотите, я научу Вас, как добиться её благосклонности?
— Как, ты что-то смыслишь в этом? — От удивления юноша разжал кулаки.
— Конечно! И готов поведать все секреты. В первую очередь у Вас должны быть деньги.
— Деньги? Но зачем любви деньги?
— Чтобы дарить милой серёжки. Эти красотки обожают побрякушки. Но это длинный путь: девушки любят юлить и ничего не платят взамен тех камешков, что им дарят. Есть другая дорожка, короткая и верная, ведущая к усладам любви. Прибегните к ней и насладитесь всеми прелестями юного создания.
— И каков же этот короткий путь?
— Узнайте, где она живёт, и как-то ночью заберитесь к ней в окошко. А дальше, милостивый сеньор, всё зависит только от Вас! Ночь, постель хорошенькой девушки… Девушка будет без рубашки, вся Ваша; ложитесь рядом и согревайте до утра. Не райское ли это блаженство, сеньор? Вы уж не церемонитесь с девицами, смело прижимайте к стенам, валите на землю, тащите на сеновал, если представится случай, — и познаете все прелести любви!
— Это не любовь, а противное Богу распутство! — в гневе крикнул Гордон и, позабыв о своей канцоне, зашагал прочь. С тех пор его стихи часто посвящались некой даме под литерой «М».
Баннерета Леменора ожидала неприятная встреча: недалеко от шатра Оснея он столкнулся с Роландом Норинстаном.
— Доброго Вам здоровья и многих лет жизни, баннерет! — Граф расплылся в двусмысленной улыбке. — Надеюсь, до Ваших земель ещё не добрались кимры?
Несмотря на всю нелюбовь к баннерету Леменору, Роланд старался быть вежливым, холодно-вежливым, однако в его голосе всё равно звучала издёвка.
— Доброго здравия и Вам, граф. Благодарение Господу, мои земли не пострадали! — Леменор ответил ему в том же тоне.
— А где, осмелюсь спросить, Вы пропадали всё это время? — Улыбка исчезла с его лица. — Я слышал, Ваш сеньор — он специально выделил голосом это слово, — уже несколько раз посылал за Вами.
Баннерет проглотил завуалированное оскорбление (граф намекал на то, что Артур служил на побегушках у Сомерсета Оснея), но ответил грубо:
— Вас это не касается.
— Может быть. А, может, и нет. Вдруг Вы ненароком забрели туда, куда Вам не следовало совать свой нос?
— Куда же это? — с задором спросил Леменор.
— Например, провели пару часов в объятиях баронессы Уоршел. Между прочим, она моя невеста и должна блюсти свою честь. А оскорбление её чести — это личное оскорбление мне. Или Вы с ней об этом забыли? Ну, так за мной дело не встанет, я Вам обоим напомню!
— Потрудитесь объясниться! — Артур побагровел.
— Вот уж никогда не подумал бы, что Осней взял на службу тугодума! Коротка же у Вас память, сеньор. Зато я помню, что как-то вечером видел Вас вместе с моей невестой, Жанной Уоршел из Уорша. Так почему бы не предположить, что Вы опять решили наведаться в гости к чужой невесте? Вы ведь, как известно, питаете к ней некоторые чувства.
Роланд по-прежнему говорил с баннеретом нарочито спокойно, и по-прежнему в каждом слове звучала злая насмешка.
— Оставьте её в покое и не смейте дурно отзываться о ней! Я не был в Уорше.
— Помолчали бы, юноша! — нахмурился граф. — Зарубите у себя на носу, что у Вас нет и никогда не будет никаких прав на Жанну Уоршел. В прошлый раз, у реки, Вам повезло, не испытывайте судьбу дважды. Кто знает, может, в этот раз она не будет к Вам так благосклонна.
Артуру пришлось это проглотить: возлюбленный бесправен, тогда как жених обладает всей полнотой власти.
— Так где же Вы были? Вы так и не соизволили ответить, и я теряюсь в догадках.
— Выполнял поручение графа Вулвергемптонского. А Вы, граф, ведь тоже отлучались из лагеря. — Баннерет как-то странно посмотрел на него; Роланд не мог этого не заметить.
— С чего Вы взяли?
— Слышал от слуг. Многие видели, как Вы с небольшим отрядом покидали лагерь.
— И что же? С каких это пор я должен отчитываться перед Вами?
— Вы неправильно поняли меня, граф, это всего лишь безобидное любопытство.
— Любопытство многих свело в могилу. Но если уж Вы настаиваете, я производил осмотр окрестностей. Удовлетворены?
