— Куда это ты собрался? — прокричал через улицу Эрни Милл, вытаскивая из почтового ящика газеты.
— Никуда, — ответил Баббер Сюрл.
— Никак решил повидать свою престарелую подругу? — продолжал смеяться сосед. — Да зачем ты вообще к ней ходишь? Может, расскажешь и нам?
Баббер не останавливался и, повернув за угол, пошел по Элм-стрит. Вскоре показался дом, стоявший в конце улицы на некотором удалении от проезжей части. Подходы к дому заросли бурьяном, старыми и пожухлыми сорняками, которые шелестели и похрустывали на ветру. Само строение представляло собой небольшую серую коробку, обветшалую и давно не крашенную, ступени крыльца местами прогибались под собственной тяжестью. Прямо перед входом стояло видавшее виды старое, потрепанное погодой кресло-качалка, покрытое столь же ветхим куском ткани.
Баббер шел по дорожке к дому. Едва ступив на расшатанные ступени, он глубоко вздохнул. До него уже доносился этот чарующий, теплый аромат, и у него в прямом смысле этого слова потекли слюнки, а сердце заколотилось в радостном ожидании. Баббер повернул рукоятку дверного колокольчика, издавшего слабый скрежещущий звук. Несколько мгновений по ту сторону двери стояла полная тишина, затем послышался легкий шорох.
Миссис Дрю отворила дверь. Это была старая, очень старая и маленькая, совсем высохшая дама, чем-то напоминавшая росший перед домом пожухлый бурьян. Она улыбнулась Бабберу, шире распахнула дверь и придержала одну из створок, чтобы мальчик мог пройти внутрь.
— Ты как раз вовремя, — проговорила она. — Входи, Бернард. Пришел как раз кстати. Они будут готовы с минуты на минуту.
Баббер подошел к кухонной двери и заглянул за нее. И тут же увидел их — миссис Дрю принялась выкладывать на большое синее блюдо горячие, пышущие жаром пирожки, наполненные орехами и изюмом.
— Ну, как они тебе нравятся? — спросила хозяйка дома. — А может, немного холодного молока, а? Ты же любишь их с холодным молоком, — она вынула из кухонного ящика у заднего крыльца молочник, наполнила стакан и положила на маленькую тарелку несколько пирожков. — Давай пройдем в гостиную, — предложила дама.
Баббер кивнул. Миссис Дрю перенесла молоко и пирожки в другую комнату и поставила все на широкий подлокотник дивана. Затем она уселась в свое кресло, одновременно наблюдая за тем, как мальчик устраивается рядом с тарелкой с пирожками.
Ел Баббер, как и всегда, с жадностью, сосредоточив все внимание на пирожках и не издавая ни звука, если не считать громкого почавкивания. Миссис Дрю терпеливо дожидалась окончания трапезы и заметила, что его и без того пухлые бока округлились еще больше. Расправившись с тарелкой, он снова перевел взгляд на кухню, где на плите стояло блюдо с новой порцией выпечки.
— Может, задержишься немного и доешь и эти? — спросила дама.
— Ага, — кивнул Баббер.
— Ну как, нравится?
— Отличные!
— Ну и хорошо, — она откинулась на спинку кресла. — И чем же ты сегодня занимался в школе? Как твои успехи?
— Все в порядке.
Маленькая старая дама заметила, как беспокойно скользит по комнате его взгляд.
— Бернард, — быстро проговорила она, — не мог бы ты действительно ненамного задержаться и поговорить со мной? — У мальчика на коленях лежало несколько книг, это были школьные учебники. — Может, почитаешь мне что-нибудь? У меня совсем плохо с глазами стало, а я так люблю, когда мне читают.
— А можно я потом доем пирожки?
— Ну конечно.
Баббер подошел к противоположному краю дивана и вынул из ранца три книги — это были
— Вы чего хотите?
Она заколебалась.
— Географию.
Баббер наугад раскрыл большую синюю книгу.
— ПЕРУ. «Перу на севере граничит с Эквадором и Колумбией, на юге — с Чили, а на востоке — с Бразилией и Боливией. В Перу выделяют три основных региона, это, во-первых…»
Маленькая старая леди наблюдала, как он читает, видела его шевелящиеся пухлые щеки, скользящий по строчкам палец. Сидела она молча, созерцая, внимательно разглядывая, буквально впитывая каждое сосредоточенное движение его лица, малейший жест его рук и ладоней. Она чуть расслабилась, позволив себе откинуться на спинку кресла, а он сидел совсем рядом с ней, очень близко — между ними стоял только столик с лампой. Как хорошо, что он зашел. Мальчик приходил к ней уже больше месяца, с того самого дня, когда она отдыхала у себя, на крыльце, а он проходил мимо, и она подумала о том, чтобы пригласить его, одновременно указывая на стоявшее рядом с креслом-качалкой блюдо с пирожками.
Она и сама не знала, зачем сделала это. Так долго жила в одиночестве, что начала уже заговариваться и делать всякие странные вещи. Так редко удавалось видеть других людей — только когда выбиралась в магазин или почтальон приносил пенсию. А то еще мусорщики приезжали.
