– Понимаете, ей с раннего детства ставили меня в пример. У меня мальчишество было выражено очень ярко. Родители иногда страдали от моих выходок. А Толстоны восхищались. Представляете, каково мне было? Моим именем мучили замечательную девочку. И я чувствовал себя виноватым. И… я ведь тоже несвободен от предрассудков. Словом, в моем кругу мне приходилось скрывать, что моя девушка на самом деле парень. Среди моих друзей такие отношения очень жестко осуждались. Мне безразлично, а Серене пришлось бы тяжело. Ведь наша компания – это были единственные молодые люди, с которыми Серене разрешалось общаться. Обычно я забирал ее из дома, мы приезжали ко мне, занимались любовью, она переодевалась в платье, и мы шли на вечеринку. Потом она переодевалась обратно, и я провожал ее домой. Если честно, это была ужасная компания. Но я признателен парням. Как выяснилось много лет спустя, они догадывались. Но никто даже не намекнул. А Толстоны мне отомстили, конечно. Моя репутация коллекционера-вора, человека, способного ограбить даже близких, – я обязан ею Толстонам. Я по молодости недооценивал важность отношений со старшими. Когда опомнился, было поздно, передо мной закрылись все двери. Ваш босс, я думаю, умный человек, но руки он мне не подаст. Тем более что потом я все-таки принял участие в нескольких грязноватых аферах. Без крови, но что есть, то есть. Однако я ни о чем не жалею.
Мы стояли у окна и молчали. Я практически медитировала на мирную сцену в патио. Говард думал о чем-то своем.
– Вы хорошо слушаете. Я много лет хожу к психотерапевту, но не получаю облегчения. Странное дело: я получил его с вами. Мисс Берг, я могу чем-то помочь? Мне, пожалуй, немного стыдно, что я не бился за память Фирса. Он ведь даже похоронен там. Но насчет похорон – я не стану перевозить его сюда. Он любил Саттанг, хотел там жить. Индейцы верят, что хорошие люди после смерти живут в кармане у Бога. Пусть Фирсу будет удобно в кармане индейского бога. – Он вздохнул. – А вам я бы помог. Если что-то от меня зависит…
Я спокойно отвернулась от окна:
– Мистер Говард, я могла бы поговорить с вашей женой? Если можно, наедине.
Я спустилась в патио по внешней витой лесенке. Серена на миг оторвала взгляд от книги, тут же машинально проверила, чем занят ребенок в манеже. Потом попросила:
– Мисс Берг, если вас не затруднит… Я хотела бы дочитать детям эту сказку. Осталось совсем немного.
– О, не беспокойтесь.
Она продолжила чтение. Я обошла ее кресло и присела у стола, на котором серьезный мальчик клеил самолет с таким видом, словно это дело всей его жизни.
– Привет, Торнтон.
– Здравствуйте, – буркнул он. – Я узнал вас. Я сделал именно так, как вы советовали.
– Молодец.
Он потер левую руку, на которой красовался сопряженный браслет, отделанный тонкой кожей с тиснением.
– Никак не привыкну, – зачем-то пояснил он.
– Ничего. Пройдет. Можно посмотреть? – Я показала на самолет.
Он протянул мне игрушку. Я повертела ее в руках, поцокала языком.
– У моего шефа самолет этой марки, только модель постарше. У него даже имя есть. «Залия».
– Красивое, – согласился мальчик.
– Любишь самолеты?
– Тетушка Серена попросила сделать. – Мальчик уклонился от прямого ответа. – Она дизайнер, придумала, как сделать игровую комнату для Баськи и Тони. Я склею самолет, а она правильно окрасит его и вставит моторчик. Тетушка Серена – она такая, все умеет.
– А у меня в детстве был корветик.
Тут парень оживился:
– А летал?
– Да и сейчас полетит, наверное. Если его почистить и зарядить.
Торнтон поморщился с горечью:
– Тетушка Серена подарила мне корвет. А у него движок сгорел сразу.
– Ты его не выбросил?
– Нет.
– Тащи сюда.
Торнтон мигом скрылся в доме. Серена, не прекращая читать, грациозно повернула голову, бросила взгляд через плечо, но вмешиваться не стала. Мальчик вернулся, держа в охапке здоровенную, в половину его роста, игрушку. Мигом освободил стол, переложив самолет сушиться на подставку.
Я достала из сумочки тактический нож, в два счета сняла обшивку с корветика, вскрыла двигательный отсек. Мальчик следил за мной как завороженный.
– Паяльник есть?
– Торнтон, в моей мастерской возьми, – посоветовала Серена. – Принеси всю сумку, ты знаешь какую.
Через минуту я была обеспечена всем необходимым. Похоже, Серена сумела извлечь кое-что полезное из родительских уроков мальчишеского воспитания: ее инструментальная сумка была упакована на совесть.
Чтение завершилось, и у меня прибавилось зрителей: Барбара и Энтони застыли за плечом сопящими столбиками. Серена тихо подхватила малыша из манежика и пошла в дом.
А я привычно перепаяла два контура, срезала часть обмотки с двигателя, почистила щеточки, протерла от гари сопла. Собрала игрушку, заново проклеила все соединения и вручила Торнтону:
– Держи. До завтра сушить. Потом вставишь аккумуляторы, только не штатные, а от сопряженного браслета, и пользуйся.
– Ух ты… – пробормотал парень. – Вы тоже все умеете.
– А я капитан тактической разведки. И дома у меня две собаки: одна обычная, другая – киборг с Сибири.
