– Оушен? Привет, Серена. Оушен, я разбирала записи Фирса, кое-чего не хватает. Но я точно знаю, что он отдавал их на хранение Крису Слонику. Помнишь Слоника? Ну, того парня, который Уолта за руку схватил, ну да, эта история с продуктами… Ты еще смеялся, мол, Уолт даже ворует, как полный идиот… Ну да, он самый. Послушай, Уолт сказал Фирсу, что Крис перевелся в четвертый радиус, а куда конкретно? Мне правда он нужен. К-как?! – очень натурально огорчилась Серена. – А почему мне не сказали? То есть как не обязаны? Не-ет, Оушен, вот как раз мне и как раз ты обязан. Объяснить? Не вопрос, я объясню. Мне, знаешь, брату позвонить – раз плюнуть. Понял, да? При каких обстоятельствах?.. Н-не поняла. А ты куда смотрел? То есть как – не нашли? Оушен, ты что, забыл: это единственный друг Фирса? Ты спятил? Ты, придурок, ты генерал или говно в генеральских штанах? А я думаю, что говно! У тебя погибает офицер, причем ты знаешь, что он на особом счету, а ты мне тут мямлишь!.. Да, узнай. Немедленно! Вот прямо сейчас и займись! И тут же – слышишь? – тут же мне позвони! Как только будет ясно! Все, давай, привет Эйде.
Она отключилась, еще немного посидела со сжатыми губами, а потом расхохоталась:
– Мужиком себя считает! Кусок манной каши, а еще командующий… У меня-то яйца хотя бы были, а он небось даже не представляет, как они должны выглядеть… Это, дорогая Делла, был генерал Оушен Мимору, любимый зять моего двоюродного брата. Любимый потому, что это не мужчина, а кусок теста, лепи что хочу. Ничего, он мне все узнает. Куда он денется-то… Но Уолт, Уолт каков! Взял и наврал. Ничего, с ним я тоже сквитаюсь. Делла, вы со слов моего мужа небось решили, что я кисейная барышня?
– Вообще-то нет.
– Правильно сделали. Я не из тех женщин, которые будут плакать в подушку, когда им больно. Я лучше в морду дам обидчику. А что руку сломаю – так наплевать, заживет, зато морду изуродую на совесть. Вы ведь меня понимаете?
– Отчасти.
Серена удивленно подняла брови.
– Я тактический разведчик. Морды бить – неэффективно. Лучше пулю в спину, из засады, и так, чтобы никаких концов. Нет смысла мстить, чтобы самой оказаться в тюрьме.
– О! – Серена обрадовалась. – Делла, а вы как к вину относитесь?
– В это время дня? – Я прищурилась на солнце. – В это время дня без опасений за свой цвет лица можно пить только красное сухое. В идеале – что-нибудь из кларийских вин.
– Ну, этого добра у меня хватает. Давайте выпьем. Уважаю женщин, которые не жеманятся, если им предлагают выпить в полдень.
– В юности я сходила замуж за того самого Макса ван ден Берга. Мне случалось пить не то что в полдень, а даже и спросонок, – очень расчетливо обронила я. Дождалась изумленной мины и добила: – А моя девичья фамилия – Слоник. Крис – мой брат.
Серена, побледнев, откинулась на спинку кресла, уронив руки на подлокотники. Потом вызвала прислугу и приказала:
– Бутылку сонского, два бокала, воду, апельсины.
Я промолчала. Похоже, сонский портвейн меня преследует. Ладно, сонский виноградный алкоголь мне разрешен, хотя меру знать надо.
Но я не ожидала того, что Серене подадут не портвейн. Черт подери, она для меня открыла бутылку настоящего сонского вина – того самого, которое по всей Галактике считалось эликсиром. Пока виноградники не выродились и вместо вина не стали гнать портвейн.
Этой бутылке было лет пятьдесят.
Интересно, а в княжеских погребах на Сонно осталась хоть одна бутылка настоящего вина?
Серена жестом выгнала прислугу, вино разлила сама, протянула мне бокал:
– За павших.
Мы молча выпили.
Серена налила еще.
– У русских есть обычай – третий тост традиционно за тех, кого с нами больше нет, – сказала я.
– Я в курсе. По семейной легенде, наш предок – Лев Толстой. Не знаю, не знаю. Но русскими обычаями немного интересуюсь.
Я съела дольку апельсина. Пожалуй, да, это вино нужно закусывать цитрусовыми. Редкий случай, когда сыр не подходит абсолютно.
– А я гадала, что же связывает Криса и Макса ван ден Берга… Оказывается, не что, а кто. Вы. – Серена окинула меня придирчивым взглядом. – Вы яркая женщина. Но вам нужно доработать свой стиль. Вы как будто стесняетесь своей красоты.
– Ну что вы! Как правило, пользуюсь ею. Наравне с пистолетом.
– Тоже верно. Крис… Я не знаю точно, когда они с Фирсом познакомились. Зато знаю благодаря кому. На социологическом учился индейский царевич…
– Патрик Шумов, – кивнула я.
– Сейчас он вроде бы уже царь. Вон он их и познакомил. Патрик у меня дома тоже бывал. Забавный парень. Главное, не вдруг поймешь, что он индеец.
– У них в браках с людьми кровь сильно размывается.
– Я только потом обратила внимание и на цвет глаз, и на разрез, и на то, что у него щеки всегда выбриты безупречно, а шея – как получится. У индейцев же лицо безволосое, это у наших щетина до глаз может быть, а у них – не-ет, только ниже подбородка. А вы знали, что ваш брат интересуется Саттангом?
– Нет, я тогда уже в армии была.
– О, вы еще и служили!
– Да. Через два года службы была дисквалифицирована под ноль, лишена званий, наград…
