– Тебя ведь не было, а обед остывал. Вот я твой и съел… Чтобы не пропадал. – Последние слова Кайа уже пропищал.
Вина все-таки. Нужно отучить его от таких покачиваний, слишком странно это выглядело. А вообще, не только это было непривычным. Сейчас кельпи предстал передо мной не таким диким, каким был при первой встрече. На нем хорошо сидели обтягивающие бирюзовые штаны с фиолетовым отливом, что изначально были просто зелеными и не играли всеми оттенками сапфира. Внутренняя магия водяного народа меняла цвет вещей, влияла на их структуру. Рубашка, белоснежная до легкой синевы, тоже поддалась этому странному влиянию магии воды. По длине она доходила Кайе до середины бедра. Абсолютно простые манжеты и ворот стоечкой придавали юноше более официальный вид. На ноги ему все-таки натянули коричневые сапожки с собранным гармошкой голенищем, а то бежал босиком от самого Galad Isilme.
Образ был весьма романтичным. Жемчужные серьги, из трех бусинок каждая, покачивались в такт малейшему движению кельпи. Это украшение я видела впервые, как и не ровную жемчужину размером с грецкий орех, что свисала с тонкой шеи, удерживаемая тканевой веревкой, и ложилась на бледную грудь юноши. Угольные пряди у висков были забраны назад, завязаны в узел и закреплены изящной рыбьей костью, в то время как отличающиеся от них цветом белоснежные были сплетены в тонкие косы из четырех прядей. Две у висков стекали по плечам и груди до самых бедер, а три оставшиеся свисали из-под общей массы черных волос, что заканчивалась в районе пояса, и тремя белыми жгутиками стремились достичь колен. Пронзительные глаза цвета адуляра, источающие синеватое волнение на протяжении всего нашего путешествия, сейчас сияли лиловыми и фиолетовыми переливами. Острый взгляд покинул лицо мальчишки, сменившись спокойным, но все таким же внимательным.
Спустя почти месяц с нашей первой встречи кельпи значительно окреп и поднабрал вес. Острые локти и колени сгладились. Общая угловатость фигуры округлилась, обрастая, пусть небольшими, но мускулами и жирком. Передо мной стоял уже не тот отчаянный мальчишка, доведенный до края жизни, а привлекательный юноша с горящими любопытством и жаждой путешествия глазами. В его жизни поменялась цель. Теперь она заключалась не в том, чтобы выжить. Теперь она тянула его жить, радоваться, любить. Открывать что-то новое, совершать ошибки и дурачиться. Он заслужил это. Никогда не думала, что не стану сожалеть о своей победе над ним. Я стала его билетом в новый мир.
– Дана, почему ты так пристально меня разглядываешь? Я не так оделся? – Кельпи чуть наклонился и стал искать изъяны в своем облике.
– Нет, кошмарик, выглядишь великолепно, – поспешила разубедить мальчишку я.
– Ну, это то, что я согласился одеть. Все ваши куртки, пиджаки и тяжелая обувь меня окончательно добили, и я остановился на этом легком варианте.
– Он идет тебе как нельзя лучше. А вот как ты зимой будешь ходить, я не представляю? – Это была проблема.
– Я хладнокровен, Дана. Мне совершенно не холодно в морозы. Кельпи носят одно и то же круглый год.
Я малость остолбенела. Этого мне никто не рассказывал. Хотя, чего удивляться, кельпи – духи воды. С какого бугра им должно быть холодно? Дриады вон зимой в шубы не облачаются.
– Все равно придется привыкнуть к верхней одежде, если со мной путешествовать будешь. Слишком много вопросов вызовет полуголый мальчишка в лютые морозы.
– Зато не вызовет абсолютно голый конь, на котором ты и собираешься путешествовать, – самодовольно заявил мальчишка, расплываясь в хитрой улыбке.
Уел, ничего не скажешь. Я про его вторую ипостась помнила только тогда, когда он непосредственно был в ней. В остальное время он для меня оставался обычным человеком.
– Каким умным стал, – фыркнула я.
– Я всегда им был. Подавляли, – слегка опустив взгляд, поправил меня конь.
Вот только грусти по прошлому мне не хватало. У меня не в меру приставучий эльф за спиной постоянно крутится, и шизофреник на шее висит. Этого уже достаточно, чтобы взгрустнулось не по-детски.
– Так, отставить сырость, мелкий. Меня вообще в другую страну отправляют через три дня, – выпалила наконец то, что уже давно хотела сообщить кельпи.
– Ничего себе! И куда едем? – Глаза так и загорелись алыми искорками.
– Я и Широ в Марон едем, а ты с братом тут остаешься. – Кайа дернулся с места в попытке возразить, но был остановлен моим указательным пальцем, поднятым вертикально. – И только попробуй пойти за нами. Так высеку, что сидеть неделю не сможешь!
Кельпи где стоял, там и сел. Обида была вселенская. Еще пол вата мне строили самые несчастные мордочки, но я была непреклонна. После тяжелой артиллерии в виде Ванюши парочка слезных рожиц даже не заставит меня задуматься.
– Ну ты и зараза, Дана!
Я рассмеялась. Кайя дулся на меня, все так же сидя на ковре со скрещенными ногами, и взывал к моей совести. Жалость повернулась к нему задом, и он решил выбрать другую стратегию, но уже через десять вар понял всю бесполезность затеи. Я скала и меня ничто не заставит пустить слезу.
– А на чем ты поедешь? – вдруг заухмылялся мальчишка.
