И такое игнорирование способно объяснить как изрядно затянувшуюся первую магическую войну, так и канонное противостояние с Волди, который после своего возрождения устроил форменный беспредел и всеми силами стремился пустить Статут хворостоге под хвост. Да, соседи охотно принимали спасающихся от террора беглецов, но навалиться на Темного Лорда всем миром, как это было с Гриндевальдом, отчего-то не стремились. Наверняка рассчитывали, что безумец приблизит конец агонизирующей Англии… Но что толку гадать на кофейной гуще? Я ведь не политик, и даже при наличии неоспоримых фактов могу составить картинку, и близко не похожую на реальность.
Вновь сработали чары оповещения, но в кабинет вошел не Гораций Слизнорт, которого я поставил почти в самый конец списка, а вернувшаяся 'с полей' МакГонагалл.
— Вечер добрый, Альбус! — улыбнулась женщина. — Ты хотел меня видеть?
— Да, хотел, — сухо отозвался я. — Присаживайся!
Слегка удивленная моим тоном, Минерва послушно устроилась на диванчике. Подойдя к ней, я сложил руки за спиной, поглядел на профессора сверху вниз, как сержант на 'духа'-залетчика, и строго спросил:
— Итак, объясни мне, почему у моего верного заместителя напрочь отсутствует чувство юмора, по какой причине она вдруг решила вдребезги разругаться с деканом Хаффлпаффа, и отчего о столь серьезных проблемах в моем коллективе я узнаю последним?
МакГонагалл опустила голову и зло выдохнула:
— Так и знала, что Спраут на меня нажалуется. Вот же, стерва!
— То есть, ты пришла к Помоне, наорала с порога, обвинила во всех смертных грехах, не дав ни слова сказать в защиту, оскорбила и удалилась, хлопнув дверью, а стерва все равно Спраут? — язвительно протянул я. — Где логика?
Минерва угрюмо молчала, а в ее эмоциях не наблюдалось ни тени раскаяния. Я тяжело вздохнул:
— Знаешь, если бы ты сейчас заявила, что ничего этого не делала, я бы тут же бросился искать таинственную ведьму, укравшую твой локон для оборотного и устроившую в школе безумный спектакль, желая очернить доброе имя Минервы МакГонагал. Потому что еще утром я был готов поклясться — ты не станешь просто так оскорблять Помону. Свою коллегу, с которой проработала столько лет плечом к плечу, свою единомышленницу, посветившую жизнь воспитанию детей и радеющую за процветание школы, свою давнюю подругу, которой можешь доверить любые секреты.
Удар попал в цель — в сознании профессора появилось чувство вины. Пока еще очень слабое и больше похожее на стыд, но это уже было прогрессом.
— Но главное, я не понимаю причин твоего поступка, — продолжал я. — Из-за чего вы вообще сцепились? Не из-за моей шутки, ведь так? Я пытался разговорить Спраут, но она отчего-то молчит, как партизан на допросе. Обиделась, наверное. Поэтому, будь добра, изложи мне свою версию вчерашних событий… Ну же, я жду!
Помявшись, Минерва, принялась исповедоваться. Поначалу неохотно и не поднимая взгляда, но постепенно все больше распаляясь.
— После нашего разговора я решила заглянуть к Помоне… Узнать, какая доля шутки была в твоих словах. Она рассказала мне про случай с крысоловом… И при этом улыбалась, как будто не чувствовала своей вины в происшедшем. Надо же, сама притащила эту дрянь, позволила ей причинить тебе вред, а после делает вид, будто так и надо! Подобное наплевательское отношение меня жутко разозлило. Неужели она не понимает, что тебе и так нелегко? Что тебе приходится ради блага Хогвартса, ради блага всех нас жертвовать драгоценным здоровьем? Нет, ей этого не понять, она думает только о своих проклятых растениях! Загремел начальник в больничное крыло с магическим истощением — прекрасный повод, чтобы стребовать с него разрешение увеличить территорию теплиц. Ведь в столь плачевном состоянии он не посмеет отказать! Попросил директор порадовать своего друга-лесника каким-нибудь зеленым хищником — можно взамен выбить у него помощника. А то, видите ли, сложно одновременно и лекции детям читать, и выращенные ингредиенты в аптеки Лютного продавать!
МакГонагалл с вызовом посмотрела на меня. Ее ноздри воинственно раздувались, щечки раскраснелись, а глаза яростно сверкали, добавляя профессору привлекательности. Очаровашка! Мням… Ох, не о том думаю!
— То есть, ты хочешь сказать, что вчерашняя ссора была продиктована исключительно заботой обо мне? — уточнил я.
Женщина молча кивнула, не подозревая, что тем самым загоняет себя в ловушку.
